Риливикус говорил тихо, но Ануир все равно все слышал и едва сдержал смешок. Хотя в этой накалившийся ситуации было не до смеха. Все остальные собравшиеся с ужасом следили за происходящим.
— Риливикус, — Хеленикус одернул древнего. Видно, что он из последних сил сохранял спокойствие. — Не называй сестру глупой. Реваленрия, — он повернулся к девушке, которая меньше стала извиваться, но в ее глазах продолжала полыхать ярость. — Я не могу тебе позволить дуэль. Да, это важный древний обычай, но мы должны отодвинуть его для других вещей.
— Ага, для других… — по ее щекам потекли слезы. Она выдернула свою руку из хватки Риливикуса и смахнула их с лица. — Тогда… тогда я приняла решение.
Ее голос задрожал, то ли от еще большей ярости, то ли от переполняющей грусти.
— Хеленикус, — сказала она, поднимая на вождя голову. — В таком случае я отрекаюсь от тебя. Отрекаюсь от нашего клана и Лигнесы. Я больше не следую за вождем, который ставит свои сны и идеи выше коренных традиций нашего народа.
Ее заявление было подобно грому. Все древние с ужасом смотрели на девушку. Дизгария даже отпустила руки соплеменницы, но теперь Ривален не спешила нападать. Она пристально смотрела на Хеленикуса. А Ануир наблюдал за всем этим, стоя за спинами древних.
Лицо Хеленикуса было искажено гримасой боли. Словно она действительно ударила его своими словами. Боль отражалась на лицах и остальных древних.
— Ты уверена? — слова Хеленикуса тонули в тишине. Но даже если бы она вдруг отступилась от своего решения, то было бы поздно. Роковые слова уже сказаны.
Ривален гордо встала и вздернула подбородок. По ее лицу продолжали струиться слезы.
— Да. Я больше не принадлежу к этому племени. И Дизгарии не придется из-за этого нарушать клятву.
— Умно, — прошептал Риливикус, и Дизгария толкнула того в бок.
— Ну уж нет, — девушка выступила вперед и остановилась напротив Ривален. — Раз уж ты так дорожишь древними обычаями, то должна знать, что вместо дуэлянта может вызваться доброволец. Я вызываюсь вместо Ануира.
В этот раз в зале воцарилась еще более гнетущая тишина, чем прежде. Слышно было лишь яростное дыхание Ривален, и тихий шепот Риливикуса:
— Нет, ты не можешь…
— Могу, — прошептала в ответ Дизгария. Затем добавила громче. — Я не отвернусь от своей семьи. Если нужно умереть, я умру.
— Даже ради него? — в один голос произнесли шокированные Ривален и Риливикус.
И тут точку в споре поставил Ануир, подавший голос:
— Нет. Я согласен. Я буду биться с тобой, Ривален.
Полночь. Серп полумесяца сиял над головой, не случайно сегодня была такая ясная ночь. Россыпь звезд наблюдала за тем, как почти все древние Лигнесы собрались вокруг небольшой полянки. Гул не смолкал среди рядов маленького лесного поселения. Каждый был шокирован решением Ривален отвергнуть семью. Даже если она сделала это, чтобы драться с убийцей члена семьи. Сложно решить, как к этому относиться.
Фаталирия тоже была здесь. Она смотрела на полянку, подобрав все косы, и завязав их на своей руке. В ее взгляде была пустота.
— Отец, почему Ривален делает это?…
Хеленикус качал головой. Он знал ответ, но ему было больно произносить вслух. Больно от того, что одна из лучших древних покинула их. Больно от того, что он сам привел ее к этому.
Сомнения. До этого мига они не мучили его, пока Ривален громко не заявила о своих намерениях. Но потом Дизгария переубедила его. Она готова была отдать свою жизнь ради этого дела. Но вдруг все, что он видел во снах, никогда не случиться? Что, если Ривален оказалась самой разумной из них? Что он гонит свою семью прочь от традиций, что им не нужно было вмешиваться в колесо всех этих событий?
Нет, сомненья — это их самый главный враг. Хеленикус сделал глубокий вздох, ему ужасно не хотелось произносить следующие слова.
— Сегодня Риваленрия, наш бывший соплеменник, вызвала на дуэль Ануира, нашего гостя. Ее желание отомстить за брата благородно, поэтому в случае победы она навсегда покинет Лигнесу до рассвета нового дня. Ануир, в случае победы, останется нашим гостем, как и прежде. Он, как сторона, вызываемая на дуэль, вправе выбрать оружие.
Ануир стоял в центре круга, напротив девушки-древней. Ее фигура чуть расплывалась в темноте. Ривален больше не плакала, она была собрана и готова вершить месть.
— Я выбираю кинжалы. И никакой магии.
Итак, если уж ему и суждено погибнуть, то все складывается просто идеально. Ануир настолько был спокоен, что сам был поражен этим. Будто он принял свою фатальную судьбу.
Он взглянул на Фаталирию, которая стояла рядом с Хеленикусом. Она не смотрела на него. Ее взгляд был направлен куда-то к звездам, к танцующим огням факелов над их головами.
«И зачем ее привели сюда?» — ворчал Ануир мысленно. «Дуэль — это прямо то, что нужно видеть детям». Он ловил себя на мысли, что его злит вовсе не это. Если ему нужно погибнуть, то лучше бы эта девушка не видела этого. Не проливала слез, как во сне. Не горевала о нем. Она должна улыбаться и смеяться…
