– К сожалению, да. Ты умер еще месяц назад, так и не сумев пережить рокового удара секиры. Шрам от рубца останется, как метка об этом событии, на всю твою долгую и полную приключений жизнь.
Далеко не каждый человек может перенести потерю руки или ноги, смириться с выбитым глазом или с утраченной функцией мужского организма. Но вот так, в беседе узнать, что ты труп – дело нелегкое, можно в одночасье сойти с ума.
Видя, как эмоции и хаотичные мысли раздирают Дарка, Фламер решил вмешаться и поддержать друга в трудную минуту внутренней борьбы.
– Да не переживай ты так, – прозвучал его вновь задорный и бесшабашный голос. – Ты не первый и, скорее всего, не последний… Мы с Мартином прошли через это и, как видишь, нормально живем. Я вон лет двести как девок лапаю да мечом махаю, и ничего, вкус к жизни не потерял.
– Мое же настоящее имя, – продолжил некромант, – Март Иносий аль Гентариус, я был когда-то известным дипломатом и философом. В любой более-менее уважающей себя библиотеке можно найти как мои труды, так и тома с описанием моих скромных деяний эпохи создания Империи.
– Что я теперь… – подавленно спросил Дарк, – что я теперь из себя представляю?
– Да, в принципе, ничего особенного, такой же человек, как и был, когти с клыками не отрастут, можешь и не надеяться, – усмехнулся Мартин, – летать, становиться невидимым, читать мысли и испепелять врага злобным взглядом тоже не сможешь.
– Единственно, что хорошо, – продолжил Фламер – убить тебя нельзя, то есть можно, конечно, но ты того, как это… регенерируешься. Тебе брюхо вспороли иль на мелкие клочки порубили, несколько дней трупом повалялся, а потом очухался и – как новенький.
– Не мели чепухи, Фламер, – вмешался рассерженный Гентар, – и не вводи парня в заблуждение. Регенерация работает только в тот период времени, пока не ликвидирована угроза, то есть когда впереди конфликт и миссия еще не выполнена. Если тебя убьют после, а до следующего ускорения «Колеса» останется более ста лет, то, возможно, ты и не воскреснешь.
– Как это «возможно», вы что, точно не знаете? – воскликнул Дарк.
Анри с Мартином вновь обменялись задумчивыми взглядами, затем заговорил Фламер:
– Понимаешь, дружище, вопрос этот не однозначен: может, воскреснешь, а может, и нет. – Старик сделал долгую паузу, борясь с нахлынувшими переживаниями. – Со мной лично такого не происходило, с Гентаром тоже, а вот с другими братьями…
– Насколько я помню, – пришел на помощь Анри некромант, – из семерых, убитых в этот период, воскресли лишь двое. Что стало с остальными – неизвестно, может быть, когда-нибудь, позже… – тихо произнес маг, по лицу которого совершено неожиданно прокатилась слеза.
– Постойте, – нахмурил брови Дарк, пытаясь собраться с мыслями, – вы что же все – братья?! Ничего себе семейка!
– Да, все морроны братья, – однозначно констатировал Фламер, – и поддерживают друг друга в трудную минуту!
– Не усложняй, а то он не поймет, – перебил Анри успокоившийся некромант, а затем вновь обратился к Дарку: – Не совсем так. Если тебя интересует, общие ли у нас с Анри родители, то нет. Мы были рождены разными людьми, в разные эпохи и в разных странах, но стали братьями, воскреснув и превратившись в похожие друг на друга инструменты коллективного разума. Наши отношения – больше, чем обычные кровные узы, единство взглядов, общее дело и прочие объединяющие людей критерии. Тебе сейчас трудно это понять, но вскоре ты прочувствуешь, что такое быть морроном.
– А почему вас, нас… – поправился Дарк, еще не успевший привыкнуть к своему новому положению, – называют «легионерами павших» или «одиннадцатым легионом»?
– Погибшие в сражении воины умирают, но энергия их мыслей питает твое тело, поддерживает его жизнь. Каков в точности механизм процесса, я не знаю. Морронами называем себя мы, обычные же люди видят только внешние проявления наших деяний, поэтому часто дают опрометчивые, несоответствующие действительности названия: «рыцари смерти», «темные легионеры», «воскрешенные сатаной». Название «одиннадцатый легион» возникло благодаря лично мне, – усмехнулся Гентар. – Недавно, лет триста назад, произошла последняя крупная битва между людьми и эльфами, в результате которой древний народ перестал существовать как единое целое, как общность, утратил коллективное сознание. Во время сражения под Дуенабью эльфы одерживали верх, и тогда я, который уже к тому времени был некромантом, оживил погибших и бросил их на врага. В армии генерала Мартууса было всего десять легионов, очевидцы же событий назвали оживших мертвецов «одиннадцатым легионом», который в действительности и одержал победу.
– Странно, а в книгах по военной истории об этом ни слова?
– Книги пишут победители, в этом случае им почему-то не хотелось вдаваться в подробности, – хитро прищурился маг, – тем более что большинство людей чтит мертвецов только до момента похорон…
Возникшая тишина давила на сознание. Дарк судорожно пытался собраться с мыслями, он знал, что должен что-то спросить, но никак не мог понять, что же именно.
