Фруктус! Она была в кухонном дымоходе. Фруктус!
На кухню может зайти кто угодно…Кухня даже на ночь не закрывается.
Строго говоря, Авва, это не голова. Это, скорее, ее чучело. Кожа, снятая с головы и засыпанная песком. Подвешенная коптиться. С зашитыми глазами и ртом.
Зачем, Фруктус, зачем тебе эти секты? Зачем тебе этот избраннический бред? Ты же нормальный человек, Фруктус. Ты же ни во что толком не веришь…
Значит судьба моя такая, Авва! В которую я, кстати, тоже не верю. Я не убивал Доминика. Не отрезал ему голову. И не вешал ее коптиться. Но я понимаю, что подтвердить мои слова никто не сможет. Поэтому скажите мне, какие я должен дать показания, чтобы прекратить это все. Какая там секта? Сатанисты? Манихеи? Я все подтвержу. Только объясните, что именно. И убейте меня сейчас. Без мук и позора. Бенедикт, ты же можешь убить меня?
Легкую смерть Фруктус тоже надо заслужить. Сначала расскажи про свою секту. Хаты, или как там вас?
Неужели в ваших глазах я не заслужил легкой смерти? Мне нечего сказать вам. Про хатов я ничего не знаю. Но живым на растерзание вы меня не получите! Адские муки лучше земных!
Стой Фруктус. Стой. Обожди. Во-первых, скорее всего, адские муки хуже земных. Во-вторых, я знаю, кто убийца.
И это не Фруктус. Что вы? Конечно, это не Фруктус.
Ты знаешь, кто убийца? Но откуда?
Данных, которых вы мне предоставили, более чем достаточно.
Мулиер?
Опять мимо! Бедный араб, тянущийся к знаниям. Отнюдь, кстати, не запрещенным вашей церковью. За латинский перевод книги, которую сейчас лежит перед тобой на столе, в Парижском университете можно выручить неплохие деньги. Это Ибн Рушд. По латыни Аверроес. Новинка в теологии и философии. Он утверждает, что все, кроме Бога – материально, но не все материальное – телесно. Понимаете? Существует бестелесная материя. Она строго говоря и не материя, потому что ее нельзя осязать. Это, возможно, целые миры. Иные миры, неосязаемые, но существующие.
Так значит, это Грацио и Плено.
Нет, уважаемый Бенедикт! Разве люди, раздающие церковное добро бедным, способны на убийство даже с целью сокрытия своего преступления? Вспомните, что ваши христианские философы пишут о природе зла: зло не существует само по себе, как добро, а представляет собой обычное небытие, ущербность добра. Но если эти люди, восстанавливающие справедливость мира добры, разе они могут стать источником зла, пусть и невольным?
Вентрис? Говори же, Иешуа?
Да. Вентрис мог убить. Ему недостает любви. Настоящей любви. Той, без которой ни познание, ни жизнь невозможны. Вы помните, что Бернар Клервосский писал о любви?
«Одному Господу и честь и слава, но ни та, ни другая не будет угодна Господу, не приправленная медом любви. Любовь сама себе довлеет, сама по себе угодна. В ней самой ее заслуга, она сама себе служит наградой. Любовь не ищет вне себя самой свою причину, ее польза в самом ее проявлении. Я люблю потому, что я люблю. Я люблю для того, чтобы любить. Великое дело – любовь».
Отличные слова. Я даже перевел их на иврит. Вентрис мог убить, но он слишком труслив для убийства.
Но остается только Фома Тенебрис. А зачем ему убивать? Занять место Доминика? Но он слаб и глуп…
