– Как в чем? Приходит налоговая полиция и говорит: «Ну-ка покажите, где тут у вас сперма?» – «Так вот она, пожалуйста, в пробирочках пронумерованных». – «А кому принадлежит эта сперма?» – «Нам, разумеется, мы же ее купили!» – «Это понятно, но у кого вы ее купили? Кому она принадлежала, так сказать, до сдачи…» – «Этого мы не может вам раскрыть, у нас же анонимность. Гарантированная анонимность. Вот и справку из Минздрава посмотрите» – «Ну хорошо, анонимность, но как вы можете платить по 150 тыс. долларов наличными за 10 мл. спермы??!!!» – «А вы бы знали, какие люди нам ее сдают! Какие великие люди!!!»
Мы с уважением помолчали. До девочек постепенно дошла технология обналички.
– А я бы не хотела забеременеть от какого-нибудь нобелевского лауреата. Лучше уж никаких детей, чем такие.
– Большинство людей зацикливается на детях, как на идее фикс, потому что иным образом обрести бессмертие у них не получается, – выдал очередную мудрость Антон.
Я вдруг подумал, обретаю ли я бессмертие через беременность Маши (мне всегда казалось, что дети – лучшее средство от экзистенциального одиночества в потенциальной старости, причем эта мысль умнее и жизненнее, чем кажется на первый взгляд), но девочки были напуганы таким поворотом разговора, поэтому додумать я не успел.
– Слушайте, а что, у вас в России часто вот такие жульничества бывают? – спросила Натали.
– Да. У нас и не такие жульничества бывают.
– А правда, что у вас на улицах стреляют?
– Постреливают. Но не то, чтобы часто.
– А правда, что у вас со свободой слова – не очень? – спросила Луиза-Мария, объяснив, что она без пяти минут журналистка.
– Можно сказать и так. У нас вообще со свободой не очень. Между придуманными вами, французами, свободой, равенством и братством мы всегда выбираем равенство, – назидательно сказал я. – Слава Богу, что у нас это, как и многое другое, не очень получается.
– И при этом вы любите Россию?
– Любим!
– Несвободную, небезопасную?
– Еще как! – уверенно подтвердили мы оба.
– А почему?
– Потому что мы – загадочные идиоты.
– Ну, правда?
– Правда. А что нам теперь, Австро-Венгрию любить?
И я рассказал анекдот про дождевых червяков (это наша Родина, сынок).
– А я вот, француженка, но люблю Китай – сказала Мария-Луиза. – А Францию не люблю.
– Это потому, что у вас за непатриотизм не сажают. А то бы любила Францию, как миленькая.
– А у вас сажают?
– Немедленно. Только скажешь что-нибудь непатриотичное – сразу в тюрьму. И это считай, что повезло. А то могут и расстрелять.
– Ну хватит, Антон, девушек пугать. За непатриотичность пока не сажают. Скажи, Луиза-Мария, а почему ты любишь Китай?
– Я вообще люблю дальний Восток. Китай, Японию, Таиланд, Корею, Вьетнам.
– А почему?
– Мне кажется, что там более правильное отношение к жизни и смерти.
– Я не понял.
– Мы не поняли, – поправил меня Антон трезвым голосом.
– У западных и восточных цивилизаций совершенно разное отношение к смерти. Для западных людей смерть – это плохо. Поэтому перерождение, возвращение к новой жизни, воскресение из мертвых – это хорошо. А вот для дальневосточных народов – наоборот. Для них перерождение – это зло, с которым надо стараться покончить как можно меньшим количеством перерождений. Колесо Сансары.
Не успел я спросить у Луизы-Марии почему это ей так нравится, как Антон, перейдя на русский, спокойно сказал мне:
– И в этом причина неуспеха хатов на Дальнем Востоке.
– Нет. Или, как минимум, не только. На Дальнем Востоке сверхценности – не в чести. Они не зацикливаются, не вставляются и не зависают. Поэтому хатам там делать нечего. Кроме того, все народы там – древние. А у хатов с древними народами не очень получается. Что с коптами, что с армянами, что с евреями.
– Может и так, – не стал спорить Антон, после чего, как ни в чем не бывало, перешел на английский и предложил выпить. Например, за знакомство.
Мы выпили. Тогда я внес идею – действительно познакомиться. То есть каждому кратко и четко рассказать, кто он такой и почему. Например:
– Я – Иосиф. Бывший раздолбай-предприниматель, а ныне борец с главным злом на земле.
Меня немного задело, что никто не поинтересовался, что я считаю главным злом. Однако идею знакомства поддержали.
– Я – Антон. Кто такой – не знаю. Чем хорош – не знаю. Что сегодня пил? Нет… Не знаю… Не помню… Это к барменам.
– Я Мария-Луиза. Будущая журналистка. Люблю путешествовать.
– Я – Натали. Просто девушка. Очень люблю жизнь.
Все оживились, посмотрели на часы и решили, что уже три часа ночи.
– Но мы не хотим спать, да? – я с тревогой посмотрел на девочек.
– Допустим. А какая предлагается программа?
– Ну например, пойти к нам в номер и посмотреть на DVD диск «Ромео и Джульетта». Мы же в Вероне?
Антон сегодня определенно был на высоте.
– На компьютере?
– На ноутбуке.
– А выпить у тебя в номере есть?
– Есть минибар. А также room service.
– Мне кажется, – сказал я голосом Аль Пачино, – что это то самое предложение, от которого нельзя отказаться.
– Никто и не отказывается.
