– Понимаешь, дорогая, у нас – концессия. «Одиночество-12». Поэтому решения принимаются коллегиально.
– Иди. Я должна отдать несколько распоряжений.
Дина подошла к тому, что могло называться кафедрой или алтарем и, наклонившись, начала что-то говорить. Я вернулся к ребятам.
– Есть идеи? – дружелюбно спросил Антон?
– Никаких – также дружелюбно ответил я.
– Вот и отлично, – сказал Матвей. – Это я люблю. Круто. И до конца.
Я понимающе посмотрел на Мотю, нашел в iPOD'е Procul Harum и поставил Конкистатодора. Сначала я отдал оба наушника Моте и Антону, но на последнем куплете Антон вернул мне свой со словами «Держи, тебе это полезней, чем нам». Мотя же внимательно дослушал песню до конца.
Да какие мы конкистадоры? Мы что – испанцы в Америке? Разве мы прячемся от правосудия, разве мы ищем золото? У нас же – реконкиста. Настоящая. Честная.
Хотя что плохого в избегании такого правосудия, которое в последнее время становится модным? И что плохого в золоте, как таковом? А главное, какая разница, за кого воевать? Ввязался в драку, так не думай. Дерись изо всех сил… А там – история рассудит.
Через минуту Дина подошла к нам. Руки за спиной. Взгляд сверху вниз. Как у учительницы. А где же вселенская скорбь?
– Так что это за Великий Секрет?
– Присели бы вы, Дина Яковлевна.
– У вас осталось тридцать секунд на то чтобы ответить на мой вопрос.
Интересно, а что вообще хаты знают про время. Меня всегда интересовало время, как некая метафизическая сущность. Точнее, как физическая. Ведь что такое время, ясно ровно до тех пор, пока об этом не задумываешься. А эти суки, конечно, про время кое-что знают… Ведь не случайно три с половиной тысячи лет прожили.
– Да ладно на понт нас брать… Мы, дорогая, через такое прошли… И до сих пор живы!
Матвей выглядел спокойным и рассудительным.
– Я еще не давала приказа о вашем уничтожении.
– Неправда! – Я пришел на помощь Моте. – Не успел я заскочить на три минуты домой, как меня чуть не расстреляли четверо ваших уродов!
– Это была группа быстрого реагирования, вызванная Германом. Я вмешалась позже. Поэтому ты и доехал до своего военного аэродрома.
– А арабский Мерседес в Иерусалиме?
– Должен был только напугать. Как и звонок в гостиницу в Риме.
Я почувствовал, что начинаю входить во вкус беседы с Диной. Что-то на эту тему мне рассказывал Наполеон. Ты должен полюбить противника. Полюбив, овладеть его образом мыслей. Ведь гораздо легче понять то, что любишь. А победить то, что понимаешь. Мне показалось, что Дина расслабилась, и пора атаковать. Но откуда? Чем?
– Дина, а ты никогда не задумывалась, что Кем-Атеф в процессе путешествия в Китай и Японию не только умер, но и расшифровал число 2224612?
– Ты, кажется, плохо усвоил украденные твоей Машей документы мужа. Во-первых не 2224612, а 222461215. Во-вторых не открыл, а объявил непознаваемым.
– Нет Дина! Нет! (Вот она, брешь! Кажется, надо бить сюда со всей дури!). Число звучит «2-2-2-4-6-12». И, кстати, написано было зарубками. Под которыми была нарисована пирамида. А цифра 15 появилось уже в поздем средневековье. Вместо латинской буквы P, которая в том алфавите была пятнадцатой по порядку. Вместо Пирамиды. Кем-Атеф раскрыл Великий Секрет. И закрыл обратно. Потому что он несет смертельную угрозу братству. А для того, чтобы прекратить рассуждения и поиски, он объявил его, подожди-ка, как там говорилось: «вечным, неизвестным и святым». То есть число осталось, а желания его разгадывать исчезло. Понимаешь?
– И что?
Я боковым зрением почувствовал, как Антон расправил плечи.
– А то, что мы его разгадали! Рецепт уничтожения хатов лежит в подготовленной нами почтовой рассылке.
Вот это был блеф! Так хорошо и спокойно я себя не чувствовал никогда.
– Как расшифровывается число?
Дина вдруг сделалась дьявольски серьезна. Надо было продолжать атаку. Но какими ресурсами?
– Дина! Не здесь. Сколько вокруг нас микрофонов и камер?!
– Здесь. И сейчас. Микрофоны выключены. Говори!!
В голосе ее была слышна угроза. Вот уж действительно – от любви до ненависти – один шаг. Мне показалось, что мои шансы на выгодный брак растаяли без следа. Сокровенное знание тайной слабости супруга – плохой пункт брачного контракта.
Если Бог хотел нас спасти, то сейчас наступало самое время. Я расслабился и, чтобы показать Дине, до какой степени мне все по фигу, закрыл глаза. И начал думать о Хатшепсут. Она же была хорошей. Она вручила миру тайну спасения от собственных последователей.
– Иосиф!
