Я ушел, проклиная ситуацию, в которой оказался. «Главное не психуй, – сказал я себе. Через пять минут ты выпьешь свой любимый виски в баре и тогда обо всем подумаешь.»
Но одно дело – сказать себе умную мысль, а другое дело – проникнуться ею. Убедить себя не психовать не получилось. Руки дрожали. Одна из них тянулась позвонить Антону, но я решил – сначала надо немного придти в себя.
Я купил в Duty Free пластиковую бутылку Bells и заказал в баре кока-колу. Виски подействовал. Я позвонил. Антон выслушал меня и предложил успокоиться.
– Антон, – сказал я. – Какой покой?! На меня идет охота! Настоящая. Мерседес оказался не шуткой. Мне страшно. Понимаешь, страшно! К тебе, судя по всему, тоже скоро придут. Готовься!
Но Антон пошел в воспитании самурайского духа явно дальше меня.
– Все не так плохо. Тебя не хотят убивать. А если я не прав, и все-таки хотят, то ты можешь утешиться мыслью, что эти люди – козлы. Они не то что убить тебя, они даже задержать тебя в Израиле не смогли. Если же тебя хотят не убить, а напугать, то тут они, конечно, своего добились, но это значит, что ничего серьезного тебе пока не угрожает. Люди или пугают, или убивают. Впрочем, я согласен, что ситуация довольно неприятная.
– Антон! Твои силлогизмы очаровательны. Я теперь должен жить, не зная, с какой стороны и кто нанесет мне удар!
– Ну и что? Очень много очень богатых и влиятельных людей в России живут именно так.
– За свои деньги и влияние они расплачиваются гипертонической болезнью, ранней импотенцией и несчастными детьми. И у них есть охрана!
– Но мы же знаем, что она часто бесполезна. От судьбы не уйдешь. Успокойся, лети в Рим. Я провожу Матвея в аэропорт и по дороге расскажу ему про изменение общей диспозиции.
– Хорошо. Ты, разрабатывая новую диспозицию, лучше о своей Дине подумай. И о будущих детях. Не забудь, они мои родственники. Будь здоров.
Через минуту меня позвали на посадку. Я расплатился и пошел. В самолете я сделал еще глоток Bells, взял запечатанные в полиэтилен самолетные наушники, подумал, отложил их в сторону и одел наушники от CD.
Я прилетел в Рим на час раньше Матвея, поменял доллары на евро, пошел в Irish pub и неожиданно для себя заказал Гиннесс. Я вообще не очень-то люблю пиво, а уже тем более черный горький Гиннесс. Я решил, что из-за всех наворотов, которые на меня навалились, в моей психике уже начались какие-то изменения. И почему-то начались со вкуса.
Через положенное время позвонил приземлившийся Матвей, и я сказал ему, как меня найти. Еще через десять минут он входил в бар. Таким Матвея я видел редко. Его глаза светились неземной тоской, а щеки синели от рыжеватой трехдневной щетины. Я понял, что мои проблемы, как психические, так и метафизические, отходят на второй план.
– Что, Мотя, – приветливо сказал ему я. – Прищучила тебя жизнь?
– Да пошло оно все на хер, – сказал Матвей, влезая за мой столик. – Она, конечно, первостатейная сучка. Но ведь и я – мудак.
– Да, на Ивана-Царевича ты не тянешь. Ладно, рассказывай про свою финдиректриссу.
– Что именно?
– Да все равно. Изливай влюбленную душу. Заодно я тебе расскажу про некоторые сложности нашей концессии. Раз уж мы тут вроде как по делу. План принят?
– Принят. (Тяжелый вздох).
– Ну что?
– Она очень сексуальна. (Пауза). Она похожа на мальчика…
– О… но…
– Нет. Внешне – она девочка. Она внутри – мальчик. Любит всякие экстремальные виды спорта – автогонки, парашюты, дельта-планеризм. Умная. Ну естественно, знает про собственный ум и бессовестно им пользуется. По гороскопу – змея. По характеру – змея в квадрате. Расчетливая. Нетерпимая. Очень скрытная. Очень жесткая. Мужиков, как класс, недолюбливает. А тех, кому сама нравится, вообще не считает за людей.
– Боже мой, Матвей! Как давно тебе стали нравится ангелы? По такой нельзя не страдать. А что-нибудь не такое светлое у нее за душой есть? Что-нибудь, знаешь, ну совсем отстойное. Трэш такой жесткий? Может, она землю ест, как Ребека в «100 лет одиночества»? Или детская некрофилия какая-нибудь в анамнезе?
– Любовь – зла.
– Любовь, Мотя, зла, но как известно, не настолько, насколько на это рассчитывает козел. Прости, я тебя перебил. Ты хотел рассказать про нее что-нибудь очень хорошее.
– Хм… Она держит меня за яйца. И она очень сексуальна, я уже сказал. И, конечно, она – надежная. Я имею в виду по работе. Все-таки имеет дело с деньгами.
– ОК. А в чем проблема? Она замужем, я слышал?
– Да нет. Она уже полтора года в разводе. Проблема в том, что она меня не любит.
– Не мог бы ты повторить это?
– Не-лю-бит-ме-ня.
– Ты хочешь сказать, не дает?
– Дает. Хотя лучше бы не давала. Я же говорю: не любит.
