– А… На самолете… В Москву. На стратегическом бомбардировщике? Понятно! Может, в Нью-Йорк? А то у нас маршрут проложен. Карты есть.
– В Нью-Йорк потом. Сначала в Москву. Но я заплачу.
– Заплачу… У тебя прямо под рясой деньги есть?
– Деньги есть в Москве. Здесь нет. Но есть залог.
– Какой еще залог?
– Залог, что расплачусь, когда прилетим.
– Это я понимаю. Что за залог?
– Бриллиант. Очень дорогой.
– Покажи.
Я показал. Майор очень скептически взял «Звездочку», покрутил в руках, попытался взвесить на ладони и вернул мне.
– И сколько эта стекляшка, ты думаешь, стоит?
– Это не стекляшка. Смотри.
Я взял валяющуюся на полу караулки бутылку от портвейна и обвел горлышко, сильно прижимая Звездочку к бутылке.
– Держи!
– Что держи?
– Отломай горлышко.
Майор сделал движение, как будто он хотел разломать бутылку пополам. У него это получилось.
И тут я вдруг вспомнил, как очень давно, вернувшись с концерта Натутилуса, мы до хрипоты спорили с Антоном, что означает фраза «Я ломал стекло, как шоколад в руке». Антон утверждал, что этот жест – резкое сжатия кулака правой руки от страсти и бессилия.
Я утверждал, что шоколад ломают не так, а двумя руками, придерживая большими пальцами. Я настаивал, что Кормильцев просто так фигню писать не будет.
К тому же ломать стекло, сжимая одну руку в кулак, – невозможно. Поэтому жест ломания стекла – это жест двух рук. Антон требовал от меня объяснения, зачем герой песни ломает стекло, как шоколад, к тому же именно таким образом. Я не знал, что ответить.
И вот сейчас, когда бутылка под руками майора сделала «чпок», меня осенило. Этим жестом открывается ампула с наркотиком! Двумя руками. Также как ломается шоколадная плитка.
Мне страшно захотелось связаться с Антоном и сообщить ему о своей победе.
– Нда… Смешная игрушка. И на сколько она потянет?
Я вышел из оцепенения и заметил, что майор уничтожил все четыре бутылки из под портвейна, две из под водки, а сейчас фигурно обрезает банку из под соленых огурцов.
– Я ее не продаю. Я ее даю в залог. Подбросьте меня в Москву и я заплачу, сколько скажете.
– А сколько ты можешь?
– Ну… Штуки три? Как за билет первого класса. Годится?
– Это надо с комэска говорить… Он через полчасика проснется. Слушай, а чего это твоей бабе так приспичило тебя вызвать? Телеграмму бы дала…
– Понимаешь… Я думаю, там бандиты. Я же ей деньги оставил, машину. Все, в общем. Они еще при мне начинали виться вокруг нее.
– Да. Бандитов развелось. Забила наша власть на Россию. Забила, и все тут. Всякая срань полезла. Слушай, ты не против, если я этот камешек жене покажу? Она лучше в этих вещах шарит. Ты не бойся, я никуда не денусь.
– Я и не боюсь. Показывай.
– Ладно. Ты пока тут посиди. Все-таки секретный объект. Жрать хочешь?
– Курить хочу.
– Это можно. Держи!
Я взял у него три сигареты L&M и приготовился ждать. В караулке было тепло и спокойно, я даже задремал. Через полчаса майор вернулся.
– Стратегический бомбардировщик отменяется. Отмазку не найти. В Казань бы мы еще слетали, там наш завод, а в Москве нам делать нечего.
– А как же?
– А ничего страшного. Транспортным полетишь. Организуем для тебя чартер. Но в три куска ты не уложишься. Нам же делиться надо. И в той же Москве отстегнуть людям. Сам понимаешь… Зато жена твой алмаз оценила. Сказала – вещь! Так че, пять косарей найдешь для своей любимой девушки?
– Пять. (Я подумал, что хоть для приличия надо поторговаться). Ну… Потяну. Но деньги в Москве.
– Как договорились. Камушек тогда пока со мной будет. Ну жди, Ромео. Сейчас все согласуем, и через час – взлет. Отдохни пока. Там в транспортном так трясет. Слушай, а ты переодеться не хочешь? Я те ща камуфляж принесу. А то в этой рясе… Ребята в Москве не поймут.
Через час я, переодетый в камуфляж, залезал на борт Ан-12, окидывая взглядом красавцы Ту-165. Потрясающий дизайн. В стиле Конкорда, но гораздо элегантней и внушительней.
Майор, которого я уже стал называть просто Шуриком, а он меня Ромео, поймав мой восхищенный взгляд, объяснил, что потолок высоты у Тушки 18 км, максимальная скорость 2230 км/ч (втрое больше чем у пассажирских Боингов), при этом может взять на борт 12 крылатых ракет с ядерными боеголовками весом в три тонны каждая. Дальность полета у него 14600 км без дозаправки. Я впечатлился цифрами, но больше все-таки дизайном.
– Короче, – сказал Шурик. – Отмазка такая. Летим в Казань отдать на проверку турбину. Ее и правда пора отдать. Потом залетаем в Москву закупиться шмотками и всякой хренью. Понял?
– Понял. Так мы еще в Казань залетим?
– Да. Но на пару часов. К шести вечера уже будешь в Москве. Аэродром в Жуковском.
– А я хотел ее на работе застать…
– А ты не много хотел? Скажи спасибо, что вообще летим.
– Это правда. Спасибо!
Поднимаясь по трапу, я осмотрелся. Бетонные ангары. Две пятиэтажки. КП. Вокруг тундра и море. И алюминиевые птицы неземной красоты, предназначенные для стратегической бомбардировки. Жаль, конечно, что не удаться полететь на такой прелести, ну да ладно…
