Ну, вот, вернулся прежний Станислав Николаевич, который будет меня контролировать и отчитывать во всем. Неохотно и тихо отвечаю:
- Проспала.
- Постарайся не пропускать, сама понимаешь, что необходимы регулярные занятия, тогда только будет польза.
Молча встаю и иду наверх, переодеваюсь в лосины и футболку, надеваю очки, спускаюсь, говоря Станиславу Николаевичу:
- Разрешите уехать на тренировку? – возможно, слишком язвительно произнесла, но эта диктатура просто достала.
- Да, конечно, - видимо, он не заметил моего тона или просто проигнорировал, но как сидел за столом и листал, что- то в ноутбуке, так и сидел.
Выплеснуть всё свое возмущение я смогла только в фитнес зале, где пробыла, аж два часа. Вспотевшая, уставшая, но отдохнувшая эмоционально - это факт! Нет желания ехать сразу домой. Столько дней я там была одна, что просто иду в парк, сижу в тени деревьев прямо на траве и тупо листаю свои странички в интернете. Отвечаю подругам на смс, сама не понимаю как, но захожу на страничку своего бывшего мужа. Сколько раньше у него было фоток с разными девушками и женщинами, а сейчас он один. Совсем один. Такой одинокий, что все те мучения и обиды, за столько лет, разом померкли в моей голове. Понимаю, что он увидит меня по функции «гости». Но изменить всё – поздно.
Этот новый телефон действительно хорошая вещь, легко просматривать необходимое в интернете, фотографии получаются яркие и быстрые. На обратном пути в машине разговариваю с родителями, которые очень переживают за моего мужа. Поэтому я даже рада, что, наконец- то, приехала домой, так как полчаса лекций значительно надоедают.
У крыльца стояла машина Максима, кажется, вчера он договаривался о серьезном разговоре с отцом. Значит, не буду им мешать. Переодевшись, решаю приготовить ужин – легкий салат, пюре и рыбу запеченную. Во время готовки решаю позвонить Ольге, которая пропадает последнее время.
- Нет, всё у меня нормально, вот умираем с дочкой от жары.
Выслушиваю подробности о её ссоре с мужем, о первом слушание. Но она молодец, бодро держится! Мне бы её энергетику и оптимизм! Что-то у меня в последнее время нервы просто взбесились. Хочется то плакать, то смеяться. Нужно пропить какие-нибудь успокоительные. На дисплее высвечивается вызов от родителей, но не хочу брать. И так всё внутри кипит, а мама подольёт масла в огонь. Приезжаю домой только к четырём, где в кабинете сидели Игорь, Максим и Станислав Николаевич. Тихо прохожу незамеченной к себе в спальню, смываю в душе всю жару летнего дня и иду в столовую налить кофе. Но спокойно выпить его мне не получилось, так как вошёл тихо, словно хищник, Максим, произнося:
- Добрый день, мамочка! Всё отдыхаем и радуемся беззаботной жизни?
Что ещё он придумал? Мало ему было недавнего скандала? Да, думала перекусить бутербродами, но аппетит сразу пропал. Стараюсь спокойно ответить:
- Добрый день, Максим.
Он сел за стол, по виду, явно собирается поскандалить. Что ж, Наташа, держись.
-Всё примеряешь нимб святости? Хорошо, допустим, я поверил, что ты с отцом не из-за денег. А он знает о твоём ребенке?
Опять. Ну, почему он не отстанет? Неужели ему нравится мучить меня? Молчу и стараюсь держать себя в руках. Максим не унимается, продолжает:
- Язык проглотила? Или ты уже забыла о своей дочери? Как теперь ты откажешься?
Не могу больше это слушать. Или наорать в ответ или лучше уйти? Выбираю второе и мигом поднимаюсь к себе в спальню. Слышу в ответ крик Максим:
- В этот раз ты не уйдешь от ответа. И не думай, что я отстану!
Такого наглого допроса я не ожидала, тем более, что он ворвётся ко мне в спальню. Нужно было закрыть двери на замок, но откуда я знала?
- Так почему ты оставила свою дочь? Или тебя лишили родительских прав? Молчишь? Я всё равно рано или поздно узнаю правду, -нагло проговорил Максим, подойдя ко мне вплотную.
Меня всю затрясло, дышать стало так трудно, что, казалось, я задыхаюсь.
- Волнуешься? Даже слов нет? Дар речи потеряла?
Пытаюсь тихо и спокойно произнести:
- Уйди отсюда, - но мой голос просто хрипел от волнения.
Как он смеет говорить о том, о чём ничего не знает? Вступать туда, куда никому нельзя?
- Я не уйду, пока ты не признаешься во всём, - твёрдо ответил Максим.
Больше не могу, слёзы хлынули ручьём, руки сами собой грубо оттолкнули его от себя. Моё тело дрожит, и я кричу, что есть мочи:
- В чём признаваться? В том, что моя дочь умерла? Иди, вынюхивай! Ищи доказательства на кладбище! Ненавижу тебя!
Как во сне, вижу, Станислав Николаевич выводит Максима. Слышу их спор, но у меня от переживания и воспоминаний закружилась голова и просто падаю на кровать. Позже ощущаю, как Станислав Николаевич гладит мне плечи и руки, проговаривая:
- Не переживай, больше он тебя не будет доставать. Я рассказал ему о трагедии.
- Максим думал, что я от вас это скрываю, - шепчу в ответ.
- Знаю, не суди его строго. Он во всех женщинах видит подвох.
- Не понимаю, что я ему сделала, почему он меня так ненавидит?
- К сожалению скорее, наоборот. Если бы ненавидел, то давно соблазнил.
