Выйдя из огромного парка, мы пошли обратно к маленькому дому, к своей маленькой жизни. Окутанная уютной тишиной, я наблюдала, как синхронно шагают наши ноги, и время от времени ее рука касалась моей. Мы подошли к двери, как раз когда садилось солнце.
Я надела новые ботинки, предназначенные для походов по грязным тропам и подъемов в горы. Что ж, ногам было удобно, хотя тело немного дрожало. Я подошла к двери и сделала глубокий вдох, прежде чем выйти на улицу. «Мне сорок, и на мне походные ботинки, — твердо сказала я себе. — Я могу дойти до конца дорожки». Но больше всего меня заботил день рождения Селесты, до которого оставалось всего шесть недель.
Сначала я заметила светленькую: она шла по тротуару. На вид ей было лет двенадцать, но может, и меньше. В наше время трудно сказать наверняка. Она держала за руку другую девочку — пониже ростом, с более темными волосами. Они шагали синхронно, как люди, которые хорошо друг друга знают. Например, сестры.
С порога я все еще видела их качающиеся хвостики, беспечно болтающиеся свободные руки. Интересно, когда мы с Фи ходили вместе по улице, люди тоже на нас так смотрели и улыбались про себя, думая, что у нас нет никаких забот?
Девочки исчезли из поля моего зрения. Я сделала несколько неуверенных шагов и увидела их снова. Они удалялись, а я все ближе подходила к тротуару. В конце дорожки мне стало их отчетливо видно, и я смотрела на них, пока они не свернули за угол. Я решила, что они сестры и возвращаются домой, в свою счастливую семью.
Не знаю, как долго я простояла на краю дорожки. Я понимала, что не могу идти дальше, но это нормально. Через некоторое время я заметила медленно идущую мимо пожилую женщину, которую никогда раньше не видела. Я посмотрела на нее, готовая улыбнуться и, возможно, обменяться парой любезностей, но она не дала мне шанса. Она казалась очень сосредоточенной, глаза смотрели вперед сквозь толстые стекла очков, худое тело пригибалось к земле.
Женщина c трудом подошла к дому неподалеку от моего, потом исчезла за коричневой дверью, и та с грохотом закрылась. А когда-то она тоже была маленькой девочкой, и ее волосы, возможно, были солнечного цвета, она собирала их в хвост и вприпрыжку бегала по улицам со своей сестрой.
Вечером я лежала на диване рядом с Фредом; подаренная мне свеча наполняла комнату ароматом ванили и иланг-иланга. И я отправила сообщение сестре, потому что мне хотелось это сделать:
Во сне я часто обнаруживаю себя в неожиданных местах — например, посреди бескрайнего океана с огромными волнами, каких не увидишь на шотландском побережье. Я бесстрашно бросаюсь в них, ощущая, как вода пенится над головой. Но так же быстро я оказываюсь дома и смываю с тела соль в ванной цвета лайма.
Прошлой ночью я очутилась в пещере с отвратительным запахом; вдалеке слышался шум разбивающихся волн. У меня не было фонарика, так что я ничего не могла разглядеть. За спиной висел рюкзак, настольно тяжелый, что лямки больно впивались мне в голые плечи. Как я ни пыталась, снять его у меня не получалось. Покачиваясь в темноте под его тяжестью, я старалась не дышать носом. Ноша стала слишком тяжелой, и в тот момент, когда я почувствовала, что колени подгибаются, меня подхватили мужские руки и осторожно сняли со спины рюкзак.
Я проснулась, так и не увидев, кто это был.
Перед тем как приняться за работу, я пила чай, сидя на диванчике у окна, и вдруг увидела голову и плечи — они пронеслись мимо гораздо быстрее, чем можно ожидать даже от десятилетнего ребенка.
Затем он исчез из виду. Я постучала рукой по стеклу. Он не появился, так что я поставила чашку и бросилась открывать дверь.
— Джейкоб, с тобой все хорошо?
Он ответил, но из-за забора я не могла разобрать слов. Оглянулась по сторонам и никого не обнаружила. Быстро сунула ноги в кроссовки. Я выходила на улицу шесть дней назад, сказала я себе, так что смогу сделать это и сейчас.
Я была уже на полпути по дорожке, когда над оградой появилась его голова.
— Здравствуйте, Мередит. Как ваши дела? Я тут просто упал со скейта.
— Сильно ушибся? — Я встретила его у входа.
— Не-а. Так, небольшая царапина.
Он продемонстрировал мне ободранный локоть.
Я постаралась спрятать улыбку:
— Ты храбрый мальчик. Давай я промою и наклею пластырь?
Джейкоб немного подумал:
— Да нет. Все будет нормально.
— Уверен? Как думаешь, печенье поможет?
— Может быть. А какое?
— С шоколадной крошкой.
Он улыбнулся:
— Ну, тогда ладно.
— Я вернусь через пару минут.
Когда я вернулась с коробкой печенья и аптечкой, он сидел на садовой ограде и осматривал колени.
— Вот еще кровь, — сказал он мне.
— Что ж, хорошо, что я не с пустыми руками. — Я передала ему жестянку. — Вот, возьми. Скажи, как они на вкус.
Он съел одно печенье, пока я протирала ему локти и колени.
— Неплохо. Жуются.
— Нормально? Не очень жесткие?
Он задумался:
