Сэди улыбнулась, но это была улыбка сострадания. Я отвернулась и допила чай.
— Может, мне остаться на ночь? Дети у мамы.
— Я в порядке. Правда. Лучше побуду одна.
— Ты как Грета Гарбо. «Я хочу быть одна…»
— Ты же знаешь, на самом деле она этого не говорила. То есть в фильме говорила… в «Гранд-отеле». Но в реальной жизни она сказала: «Я хочу, чтобы меня оставили в покое». Это большая разница.
— Хорошо, я исправлюсь. Ты хочешь, чтобы тебя оставили в покое?
—
Мы обе рассмеялись.
— Ладно, Гарбо. Я позвоню утром. Дай знать, если тебе что-нибудь понадобится. Чай, печенье, черно-белые фильмы…
На глаза у меня навернулись слезы. Я хотела попросить ее остаться, но передумала. Прежде чем я успела что-то сказать, она схватила меня и крепко прижала к себе. Я положила голову ей на плечо и обняла в ответ. Рукава немного задрались, и я увидела, что бинты, которые Сэди только вчера аккуратно сменила, уже немного запачкались.
День 1344
Воскресенье,
Фреда до сих пор не было.
День сменился вечером, вот-вот должна была приехать Сэди. Время текло так медленно, что мне начало казаться, будто оно повернуло вспять. Я и так почти не смотрела на часы, ориентируясь в своем скучном графике по положению солнца. Если оно высоко, я уже должна почистить зубы. Если дразнит крышу заднего дома из красного кирпича, значит, время ужина давно прошло. Если начинает подниматься слева от кухонного окна, значит, я либо засиделась допоздна, либо проснулась слишком рано.
Я не видела Фреда уже три дня. Мои щеки ввалились, и никакая еда не могла исправить положение, нечего было и пытаться. Я взяла неделю отпуска и сказала клиентам, что заболела гриппом.
Я не знала, хватит ли у меня сил на общение с Сэди, но отменять ее приезд и разбираться с последствиями я уж точно была не в состоянии. Так что я ждала. Подняла жалюзи, отнесла одеяло и подушку в спальню, перемыла кружки, скопившиеся в раковине. Мыть голову не рискнула, но сидела в горячей ванне, пока лицо не порозовело, а затем надела чистый свитер и джинсы.
Выяснилось, что силы можно было не тратить.
— Выглядишь паршиво, — объявила мне Сэди.
— Знаю. Я скучаю по Фреду.
Я заплакала.
— Ох, милая.
Она бросила сумку и притянула меня к себе. Я не сопротивлялась, вдыхала ее знакомый запах. Слабый бисквитный след искусственного загара. Сладкие шоколадные нотки духов «Тьерри Мюглер», которыми она пользуется с тех пор, как мы были подростками. За все годы, что я ее знаю, Сэди не изменилась. Я же изменилась настолько, что сама себя не узнаю.
— Он вернется, обязательно вернется, — прошептала она мне на ухо и обняла еще крепче. — Садись. Я все сама сделаю.
Я наблюдала, как Сэди ходит по кухне и ничего не может найти.
— Я все переставила, — еле слышно сказала я.
— Так-то лучше.
Она нашла кружки и c торжествующим видом взяла по одной в каждую руку.
— Сделаю тебе сладкий чай. А не эту жалкую травяную муть.
У нее за спиной я закатила глаза, но потом все же улыбнулась.
— Помнишь, какими взрослыми мы себя считали, когда начали пить чай? Возьмешь мою сумку? Я там вкусненького принесла. — Она вошла в гостиную, держа кружки в руках. — Клали по четыре чайных пакетика в один чайник.
Она подмигнула мне, и я рассмеялась, впервые за много дней.
— Я думала, что у каждого должен быть свой пакетик.
— Мы еще держали их в чайнике столько времени. Горечь была адская. — Сэди порылась в сумке и вытащила упаковку печенья и коробку маффинов. — Ешь давай! Надо вернуть хоть немного мяса на твои косточки.
Я отломила кусочек печенья:
— А что еще ты помнишь из подросткового возраста?
— Неудачную завивку и ужасные брови. Помнишь, как тонко мы их выщипывали? Просто чудо, что у нас еще что-то осталось.
— Я не делала завивку. Но любила оттеночные шампуни, они смывались через неделю.
— О да! Я никогда не знала, какого цвета ты будешь в субботу вечером. Фиолетовый… лидировал.
— Мама его терпеть не могла. Отчасти потому я его и выбирала. Мини-бунт каждое субботнее утро.
Мы ели, пили чай и говорили о том, какие плохие у нас были волосы.
— Как дети? Как Колин?
Теперь, когда я привыкла к компании Сэди, мне не хотелось сбавлять темп. Я знала, что, услышав сейчас что-то о ее милых забавных детях и ее идеальном парне, не почувствую зависти или одиночества. Это был прекрасный способ отвлечься, проблеск нормальной жизни, который помогал сохранять спокойствие. К тому же чем больше она говорила, тем меньше этого требовалось от меня.
— Дети отлично. Стив на этой неделе везет их на базу отдыха. На базу отдыха! Он с ними и часа нормально поиграть не может, так что не знаю, как он рассчитывает выжить там целых пять дней. Будут питаться исключительно сладостями, так что вернутся в том еще состоянии, ну да ладно.
