— Началось, — пробормотал Гена, когда его мама довольно громко потребовала бутылки и закуски, а потом начала поучать всех, как жизнь. Отец же заявил, что не так лежит уголь у мангала. Его надо в ведро переложить. Поэтому начал из бумажного пакета перекладывать его в старое ведро.
— Ген, ты слишком серьёзно к этому относишься, — сказал ему Данко. — Пусть развлекаются.
— Ребят, выльете воду из бочки. На днях морозы обещают, — попросила их Полина.
— Будет велено! — встав по струнке смирно, сказал Данко. — Рядовой, бери ведро. Пора мышцы размять.
— А кто тебя командиром назначил? — спросил его Гена.
— Самовыдвиженец, — усмехнулся Данко. — Никуда твои родители не денутся. На виду.
Гена поглядел на него с сомнением, но ведра взял. Скоро около бочки с водой раздался его смех.
— У вас здесь интересно, — заметила Тая.
— Данко. Всё объединяет и заставляет общаться. Он праздник, а мы антураж этого праздника. Крутимся вокруг него. Но уже привыкли.
— Может так и должно быть?
— Может быть, — ответила Эля. Она села на бревно рядом с самоваром и стала смотреть, как поднимается дым.
— Неприятности? — садясь рядом, спросила Тая.
— Скриниг плохой. Возможно ребёнок больной родится. Данко не знает, — выпалила Эля. — Посылают к генетикам в Москву.
— А ты не знаешь, что ему сказать?
— Не знаю. Почему-то не везёт мне с беременностями. Прям проклятье какое-то. Это третья! Первая чуть не убила, вторая сорвалась, а третья бракованная. И ведь не пила, не курила. Даже в весе скинула десять килограмм. Я просто не понимаю.
— Бывает же, что несовместимость.
— Бывает. Но ребёнок уже есть, — ответила Эля. — И не знаешь, чего делать.
— Тебе надо с Данко поговорить. Съездить в Москву.
— Надо. А язык не поворачивается, — сказала Эля. — Ты-то как себя чувствуешь?
— Лучше. Уже не так сильно рвёт. Только всё равно ощущение пороховой бочки.
— Если что, мы тебя приютим. Не бойся. Своих не бросаем, — улыбнулась Эля.
— У вас и своих проблем много.
— А их всегда много. Знаешь, сегодня есть проблемы, а завтра их нет. Потом опять много проблем. Это жизнь. Но надо радоваться вот таким моментам, какие есть сейчас. Я тебе рассказывала, что когда Серёжку родила, страшно было. Мы с подругой вместе тянул эту лямку. Сидели с детьми по очереди. Надеялись, мечтали. Выжили же. Серёжка уже взрослый. Школу окончил. В армии отслужил. Жаль, что Пашка не дожил до этого возраста. Упустили, недоглядели. Не увидели проблему, не объяснили, как её можно решить. Как бы не было тяжело, жить надо. Даже если проблемы кажутся совсем нерешаемыми. В жизни есть место чуду.
— Есть, хотя порой в это верится с трудом, — согласилась Тая. Мама Гены решила куда-то сбежать. Тая решила её остановить. Эля осталась сидеть около самовара. К ней подбежал Ванька. Сел рядом.
— Мам, вот если Серёжа женится, то у него дети будут.
— Возможно, — ответила Эля.
— Точно будут. И кем они мне будут приходиться?
— Ты будешь их дядя. Они твои племянники.
— И жениться мне на его дочке будет нельзя?
— Так кто на родственниках жениться? — в свою очередь спросила Эля.
— А если он женится, а у его жены уже будет ребёнок? То тогда я могу на Ленке жениться?
— Мы же с тобой договорились, что ты Ленке предложение сделаешь, когда в армию сходишь, а она к тому времени научится готовить, — сказала Эля.
— Так если Серёжка с ней жить будет, то ей готовить не придётся. Он нас кормить будет. Но ты права, мам. Надо вначале в армии побывать.
— Серёжа собирается жениться на мамы Лены?
— Нет. Он пока не знает, что Ленка решила его своим папой сделать. Ты знаешь какая она хитрая? Если решила что-то сделать, то сделает. Вот я и думаю мешать её планам или нет.
— Вань, что тут сказать? Насильно мил не будешь. Не нравится тебе горох, так ты его всё равно не ешь, как бы я тебя не уговаривала. Поэтому не надо давить на Сережу. Хорошо?
— Я это передам Лене, — он соскочил с бревна и побежал к Полине, вспомнив, что хотел бабушке конфету к чаю подарить. И пусть эта конфета уже вся растаяла у него в кармане, но подарок должен быть подарен.
