Глаза папы завращались так, словно ими управлял джойстик. Бен плотоядно смотрел на объектив, как будто это была набухшая, полная молока грудь. Папа бросал молящие взгляды на маму, взывая о помощи.
— Расслабьтесь, папа. Вы — кукла, которую отвязали от веревки, вы свободны, — подбадривал Грег.
Колени папы задрожали. Рядом с Ферн он вдруг показался очень старым и совершенно обессиленным. В этот момент двери распахнулись и в студию не спеша вошел мужчина. В руках он держал черный портфель и гитару, и я поняла, что это мужчина-фотомодель.
Папа так устал, что мне пришлось усаживать его в такси. У него нервно тряслись колени. Мама держала выпечку из козьего сыра, завернутую в промасленную салфетку.
Дейл пристегнул кресло Бена к заднему сиденью.
— Мне понравилось, как вы пели. Вы так забавно лаяли. Вы любите собак?
— Нет, я их чертовски ненавижу, — услышала я в ответ.
Я собиралась рассказать Джонатану о съемках, как только он вернется домой, но ему явно было не до этого.
— Минимализма больше не существует, — процитировал он унылым голосом кого-то из журнала «Ин хаус». — Сходить с ума по эксцентричным цветочным узорам после стольких лет хорошего вкуса. Пришло время давать в придачу ситец.
— Уверена, этого не произойдет. Все это выдумки, — успокоила я его.
Он кладет журнал на натертый до блеска пол.
— Что значит — выдумки?
— Это значит, им платят, чтобы они несли вздор. Я сама этим занималась десять лет.
Джонатан потягивает из бокала вино. За тот год, пока мы вместе, он полысел. Я обратила на это внимание после того, как внимательно рассмотрела его старую фотографию, посланную для объявления о знакомстве. Тогда он казался симпатичным и невозмутимым.
— Какой им смысл что-то придумывать, да еще писать об этом, когда существуют реальные вещи?
— Реальные истории — не настолько захватывающи.
Где я это уже слышала? От Чейза, моего прежнего издателя. Однажды я показала ему статью о женщине, которая жила исключительно ромом и мороженым с изюмом. Я особенно гордилась историей — в ней была та самая пронзительная, любимая Чейзом мысль: слава богу, что это случилось не со мной. Чтобы заслужить благосклонность женщины, я взяла с собой блок сигарет и вафельные пирожные.
— Этого недостаточно, — недовольно буркнул Чейз, когда я вручила ему статью.
— Мне кажется, что случай довольно исключительный. Подумать страшно, что теперь с ее кишками. Вряд ли она останется после всего этого нормальной.
— В журнале «Лаки» нет ни одного нормального человека, Нина. Нам нужно что-нибудь острое.
Теперь мне почти понятно, почему он был издателем популярного британского еженедельника, а я оставалась скромным очеркистом.
— Я знаю, ты скажешь, — продолжал он, — что она встает ночью, чувствует эту острую потребность, страстное желание поесть что-нибудь жирное и сладкое… Ее муж спит. Она осознает, что это плохо, но не может остановиться. Надевает домашний халат на ночную рубашку и украдкой выскальзывает, чтобы пойти…
— К холодильнику, — подсказываю я.
В двадцатичетырехчасовой супермаркет «Теско». Вот и ее фотография — в цветистом домашнем халате незаметно крадется из супермаркета с семейной коробкой мороженого под мышкой.
Джонатан осушил бокал одним глотком.
— Не могу поверить, чтобы он так манипулировал людьми.
— Он этого не делал. Делала я. Даже дала ей нейлоновый халат с собранной на ленточку кокеткой, объяснив, что это политика журнала «Лаки».
Джонатан удрученно уставился на «Ин хаус».
— Твой журнал мог так делать. Этот — нет.
— Конечно, делают. Не могут же они каждый месяц показывать такую же квартиру, как у тебя. Они делают вид, что все меняется, как мода.
— Наша квартира. Как у нас, — поправил Джонатан.
Его веки отяжелели. Он поставил бокал на пол и сдвинулся к краю дивана, чтобы я могла сесть.
— Иди сюда, — ударил он рукой по свободному месту.
Он обнял меня, и я ощутила на шее его теплое дыхание. Рука его скользнула под футболку и забралась под лифчик. Мгновенно, хотя прошло уже несколько недель, как Бен не прикасается к груди, в моем сознании возник детский рот. Я понимала, что нам с Джонатаном предстоит возобновить прерванную сексуальную жизнь. Следовало бы заняться этим раньше. «Руководство по уходу за ребенком», которое отвело полторы страницы здоровью родителей и 377 — воспитанию ребенка, утверждает: «Вы можете возобновить половые сношения по прошествии шестинедельного послеродового воздержания».
У нас не было причин для воздержания. Да и доктор Стрикленд заверил, что у меня все в порядке. «Молодые родители должны, — читаю дальше, — улучить момент, даже среди ночи, забыть о сне и заняться сексом, который вновь сделает вас любовниками, а не только молодыми мамами и папами». Но я не представляю, чтобы Джонатану пришлось по вкусу такое бестактное обхождение, даже если я не буду возражать.
— Расслабься, — произнес он.