— Идишь, дуачок мой, он меня боится! Я добро, дуачок мой! Погляди на меня, и погляди на него. Он мечется, изжит. Ему жутко!
— Давай кончать, — вдруг сказал Леха, прислушиваясь. — Вертолет! В нашей стороне сверчит.
— Что?! — «Монах» позеленел. — Так где же? Где?
— Не скажу! Убивайте!
— Ты не смей, — вдруг приказал Леха. — У меня от нее дите.
— Так пропадет, пошли! — трусливо выговорил «Монах».
— Я, Маша, найду сам. — И к «Монаху»: — Свяжи ее снова.
«Монах» испуганно стал затягивать ремни на ее руках. Леха взял мешок и попер к выходу. «Монах» вынул складной длинный нож.
— Лишний свидетель, — бормотал «Монах».
— На твоем месте, — сказала Маша тихо и простительно, — я не убила бы! Ну как ты потом найдешь исунки? Знаю только я…
— Ну, говори теперь! — крикнул он.
— Ичас, развяжи… снова.
Он пошарил по землянке глазами, обрезал ножом ремни и побежал посоветоваться с Лехой.
Леха настороженно стоял за кустами.
— Все? — отрывисто спросил.
— Она расколется, — обрадованно зашипел «Монах». — Какая великая история откроется потомкам!
— Заткнись! — зашипел Леха. — Тут кто-то смотрит за нами.
— Кто? — испугался «Монах». — Бежим!
— Давай вот так, напрямую! По болоту! Я знаю, где пройти.
Они, оглядываясь, побежали в темь леса.
Пять этих последних дней неспокойно жил Волов. Постоянно видел настороженный, выпытывающий Витькин взгляд, сносил насмешки Валерки Мехова. Отмалчивался. Ровно через пять дней Витька потребовал у бригадира: «Вот так! Меньше те ханурики сбацали — мы имели в виду! И не пугай, что трактор один на всех! Наши тоже вывезет! Общий интерес для поселка!»
— Давай, едем к ним! — Валерка Мехов подошел вихляющей походочкой.
Витька набычился, лицо его стало большим, враз от злости как-то отупело, грудь вроде поширилась, руки укоротились.
Волов сказал Андрюхе, чтобы заводил вездеход.
Оставили Таисию-недотрогу.
…Вася-разведчик и Миша Покой только что вернулись с участка. Вася протирал пилы, опробовал их, а Миша варил кандер. Сережка возился с Мальчиком.
Всей ватагой пошли на участок.
— Так сказать, взаимопроверка соцсоревнования, — сказал, ухмыляясь, Валерка Мехов.
Долго стояли на участке. Жадно работая кадыком, Витька все что-то подсчитывал, что-то прикидывал.
— Да, — пожевал губами, — да!
Повернулся, зашагал в землянку. Она была сделана добротно, даже красиво.
К тому времени Миша Покой довел до нормы кандер. Сели вокруг кастрюли. Хлебнули по разу, по другому — не естся. Витька хмуро копал спичкой ямочку, пытаясь загнать в нее чудом появившуюся здесь муху. Лезь, гадина, нечего наслаждаться житухой!
Витька был зол. До этого трындел Валерке Мехову: алкаши наработают, ха! А получилось — ажур. Тут немалый долляр выйдет. Ежели там по десять за куб, а тут по двенадцать? Сволочь, воловская! Объехал, а!
— Не ожидал, Вася, от вас! — процедил сквозь зубы. — Прямо звезду цепляй! — И, как приказал: — достань там, Валера!
Валерка Мехов мигом достал из сумки бутылку спирта. Витька набулькал первому Васе-разведчику, потом остальным. Выпили. Выпили еще раз. И еще. Волов не пьянел. Все молчали, когда кончилась бутылка. И он начал копаться в своем мешке. Думали, достанет еще бутылку — он достал колбасу. Подал ее Сережке.
— Это вместо водки, — сказал Волов, улыбнувшись.
— Не заглядывай, — отстранил Сережкину руку Вася-разведчик. — Мал еще. Тут, видишь, сколько осталось? На донышке.
— Мал? — удивился Валерка Мехов. — Работает как взрослый. Свою лошадку загонял. — И зачем-то хихикнул.
— У меня все болит, — пожаловался Сережка.
— Нечего тебе притворяться, — отрезал Витька. — Привык в совхозе дурку гонять. Со школы выгнали. За что? И под лошадь упал специально. — И обратился ко всем: — Я спрашиваю, как он будет у нас? Восьмушку ему от меня и довольно!
— Восьмушку мало, — не согласился Миша Покой. — За восьмушку можно было и не выезжать. У него семья какая? Один меньше другого.
— Это у Маши-то не хватает? — хихикнул Валерка. — Да Маша отправила его, чтобы с Кубанцевым роман докончить.
— С водовозом, — взвизгнул Сережка, кидаясь к топору. — Я тебе размозжу…
Валерка Мехов заторопился:
— Кинь топор! Кому я говорю!
Сережка кинул топор.
— Так что, выходит! Проголосуем, сколько дать? — не глядя ни на кого, спросил Волов. — Хоть и думали тогда, прикидывали… Перерешить недолго… Значит, так…
— Я часы хочу купить и фотоаппарат «Чайка», — сказал Сережка.
— Вот и заработай честно, — зло бросил Витька. — Осьмушку!
— Половину, — не согласился Миша Покой. — Парень старался.
— Не все получалось, — пояснил Вася-разведчик. — Тут можно было, коль лошадку бы умело использовать, — лучше взять.
— Ладно, половину, — подобрел Витька.
— Так теперь налить ему? — нетерпеливо спросил Валерка Мехов, взбалтывая новую бутылку, откуда-то появившуюся за столом. — За уговор справедливый! Что дадим — то и будет. Так?
— Может, не надо? — заколебался Волов. — Пацан еще… Как, Сережка?
— Наливай, — приказал тот. — А если я поправлюсь и стану работать хорошо, то вы дадите мне проценты, а за водку и спирт вычтите! Я вас всех тут знаю. Вы, наверно, за копейку удушитесь!
Распили еще бутылку.
