Я засмеялся: уж больно точно Фелисити подметила любимые фразочки и интонации Пейдж.
— А вы?
— Мне разрешили вернуться в зоопарк.
— Разве он не сгорел дотла? — спросил я с радостным удивлением.
— И не надейся, горе-поджигатель! Но твоя затея сработала. Огонь отрезал Охотников.
— Животные разбежались. Что ты будешь там делать? — спросила Фелисити.
— Я так и сказала военным, но они уже поставили охрану и говорят, что в зоопарке совсем безопасно.
— И что, ты согласилась?
Рейчел покачала головой.
— Завтра приедут специалисты из Службы рыбы и дичи при Министерстве внутренних дел США. Они позаботятся о животных, которые не успели убежать. А я уеду на запад.
— Домой?
— Да, я говорила с мамой по телефону. Западное побережье не пострадало.
Вошёл молодой врач в камуфляже. Его приятное, доброе лицо показалось мне знакомым.
— Джесс, познакомься, — сказала Фелисити. — Это мой брат Пол.
— Я о тебе много слышал, — добавил Пол, пожимая мне руку. Затем бегло просмотрел мою историю болезни. — Вроде все неплохо. Думаю, утром тебя выпустят из лазарета.
— Хорошо. Хочется побыстрее убраться отсюда. Так здорово, что с нами все в порядке. Просто удивительно. Только вот…
— Калеб? — договорила Фелисити и, качнув головой, посмотрела на Рейчел. Та сказала:
— Он убежал. Он скрылся за деревьями ещё до того, как сел первый самолет.
— Как он выглядел?
Нужно ли рассказать брату Фелисити о том, как мой друг стал Охотником?
— Сложно сказать, — уклончиво ответила Рейчел.
— Ему постепенно станет лучше, — сказал Пол. — Только он долго не продержится на улице.
Я внимательно смотрел на брата Фелисити, пытаясь понять: он говорит лишь как врач, дает медицинский прогноз, или ему известно больше, чем нам, и он подразумевает что-то другое.
— Как это? — спросил я. Наверное, я упустил какую-то важную деталь. Пришлось нажать кнопку, чтобы впрыснуть морфий.
— Сегодня ночью в городе начнут работать отряды зачистки, — произнес Пол.
— Какой зачистки?
— Скорее всего, они будут работать несколько ночей подряд. По крайней мере, пока здесь не снимут карантин и не отменят комендантский час.
— Не понимаю. — Я выше приподнялся на кровати. — Они что, будут расчищать дороги, чтобы могли ездить машины, да?
Пол отрицательно покачал головой.
— Они будут «проводить зачистку городских улиц» — не я придумал такую формулировку, они сами так говорят. То есть, убивать всех агрессивных зараженных…
— Так нельзя!
— Я тоже не в восторге от этой идеи, — сказал Пол.
— Но есть же другие способы!
Пол промолчал. Рейчел спросила:
— И сколько таких зараженных?
— По предварительным оценкам, один-два процента.
— От всех зараженных?
— Да.
— И они просто их убьют? — Мне стало дурно, горячая волна поднялась от ног и обожгла лицо. — Что, нельзя их временно усыпить или переловить?
— Они решили по-другому, — сказал Пол, оглядываясь, не слышат ли наш разговор посторонние. — Преступники, честно говоря…
— Преступники? — выкрикнул я. — Уроды! Они же люди! Американцы, туристы…
Не стоило вымещать злость на Поле и девочках: и так было ясно, что они думают в точности, как я.
— А почему по ночам? — ровным голосом спросила Рейчел.
Пол махнул рукой в сторону съёмочной группы. Недалеко от палатки телевизионщики брали интервью у группы выживших, среди которых я рассмотрел Тома, Пейдж и Одри. Дочь с отцом о чем-то рассказывали, а Одри только кивала время от времени. Все были в точно таких комбинезонах, как Рейчел с Фелисити.
— Чтобы вот эти не смогли ничего снять: ни на земле, ни с вертолётов. Ночью запрещены полёты над городом.
— То есть, чтобы они спокойно обделывали свои грязные делишки?
Пол кивнул.
— А что собираются делать с другими зараженными? Их же тысячами сгоняют за забор? — спросила Рейчел.
— Они поправятся.
— Откуда вы знаете?
— Действие вируса постепенно ослабевает.
Что он сказал? Я ослышался? Не ослышался.
— Ослабевает?
— Пик действия вируса позади, — сказал Пол, оглядывая палатку. — Постепенно к зараженным вернутся прежние способности, и тогда мы начнём лечить тех, кто не проявляет агрессии. Работы будет полно: обморожения, ожоги, истощение, ранения — и это далеко не полный список.
— А что, тех, других, невозможно вылечить?
— С ними невозможно работать, антидота нет, поэтому…
— Поэтому их просто убьют, — перебил я.
— Их форма вируса не теряет активности, со временем не происходит улучшения. Даже если нам удастся собрать и запереть их где-нибудь, толку будет мало.
— Они обречены на смерть, да? Их перестреляют или они сами поумирают, — сказала Фелисити.
— Получается так.
— Эти отряды будут выходить по ночам, когда на улицах темно, когда не летают журналистские вертолеты, чтобы убивать самых жестоких Охотников, и этому никак, совсем никак нельзя помешать?
— В данный момент у нас нет другого выбора, — ответил мне Пол.
— Выбор есть всегда.
— Джесс, я понимаю, что ты имеешь в виду, но в нынешней ситуации…
— Должен быть выход!
— Так происходит, потому что время не ждёт: нужно спасти как можно больше выживших, помочь как можно большему количеству зараженных. Как спасли вас, как помогают тысячам других.
