— Фрау, ваш ход, — только и смог выдавить Лео, отводя глаза в сторону. Он замер, боясь оторвать взгляд от доски. Никогда в жизни его сердце не билось так сильно. Он пытался подавить напряжение, нараставшее под бесформенными лагерными штанами, молясь, чтобы оно не стало заметно.
— Да-да, конечно, мой ход, — улыбнулась она.
Шахматы отошли на второй план. Он боялся даже взять фигуру, чтобы случайно не коснуться ее руки. Желания, которым он давал волю лишь по ночам, лежа на койке и надеясь, что его сосед-литовец не проснется в неподходящий момент, теперь прорвались наружу и наполнили его страстью. Лео старался не встречаться с ней взглядом. Он был в растерянности, не зная, что делать.
Когда он наконец осмелился поднять глаза, она смотрела на него.
Он подставился под обмен фигурами, который она приняла. Ходы производились быстро. Четыре, пять ходов, разменянные ладьи, пешки, конь за слона. В какой-то момент в стремительном мелькании ходов их пальцы соприкоснулись. И на этот раз они не отдернули руки.
Их взгляды встретились.
— Ты знаешь, что я не могу защищать тебя вечно, Лео, — в ее голосе не было настойчивости, только печаль. И во взгляде тоже.
— Я знаю, мадам.
— Грета.
Он кивнул, сглотнув.
— Ты можешь так называть меня. Скажи это, Лео.
Он вдохнул. В груди у него бушевала буря. Пришлось собрать все силы, чтобы произнести вслух ее имя. Он произнес едва слышно, одними губами:
— Грета.
— Вот видишь, — улыбнулась она.
Он улыбнулся в ответ. И почувствовал движение в чреслах.
— Гедда! — позвала она горничную, находившуюся в другом конце дома.
Полминуты спустя та показалась в дверях гостиной.
— Фрау Акерманн?
— Сходите в магазин, в город. Я вспомнила, муж просил подать ему вечером мороженое к штруделю.
— Мне кажется, у нас есть мороженое, мадам. Я сейчас…
— Фруктовое мороженое, Гедда. С любым вкусом. Я уверена, вы сделаете правильный выбор.
Горничная помялась, стоя в дверях, затем произнесла:
— Да, мадам.
Партия была окончена. Но они сидели не шевелясь. Они просто ждали. Минуты тянулись, одна за другой… Наконец задняя дверь захлопнулась.
— Полагаю, ты — девственник? — спросила его фрау Акерманн.
Лео сглотнул. Он хотел ответить отрицательно, каждая клетка его тела была охвачена паникой.
— Ну же, Лео, мне ты можешь признаться. Курт — единственный мужчина, с которым я была. Все хорошо.
Он понимал, что ничего более опасного в его жизни еще не было. Даже ответ на этот вопрос таил в себе смертельную угрозу. Если сейчас случайно войдет ее муж или она когда-нибудь проговорится об этом, он будет трупом через секунду после того, как тот расстегнет кобуру.
— Да.
Она поднялась, обошла вокруг стола и встала перед ним. Ее полные груди оказались прямо напротив его глаз, он слышал ее дыхание, видел ее изгибы. Она положила его руку себе на бедра. Глаза ее стали влажными, в них была боль.
— Я хотела бы остановиться, Лео, но я не могу…
— Я знаю.
Широко расставив ноги, она села на кресло напротив. Он больше не мог скрывать купол, поднявшийся на арестантских штанах. Она медленно расстегнула платье. Одна пуговка, вторая…
— Сюда, положи сюда, — прошептала она, взяв его руку. Она положила ее под платье, на бюстгальтер. — Вот так. И сюда…
Она взяла его вторую руку и положила ее себе под юбку, гуда, где было ее белье. Там все было мягким и влажным. Он неотрывно смотрел ей в глаза.
— Разве ты хочешь умереть девственником?
Лео сглотнул. Он почти не мог говорить.
— Нет.
— Ты можешь поцеловать меня, — она приблизила к нему свои губы и засмеялась. — Знаешь, если бы он сейчас вошел, он убил бы нас обоих. Ты готов умереть вместе со мной, Лео?
Он вгляделся в ее прекрасные глаза:
— Да.
— Ты понимаешь, почему я это делаю?
Он не ответил.
— Потому что ты хороший. И еще я хочу, чтобы ты познал это. Хотя бы раз.
Она взобралась на него и посмотрела на его полосатые штаны. Он никогда и не предполагал, что у него будет такая эрекция. Лео вспыхнул и попытался прикрыться.
— Не надо, — она убрала его руку. — Не надо стыдиться. — Ее улыбка подбодрила его. — Доверься мне, Лео… — она положила его руки себе на бедра и начала медленно двигаться. — Сегодня ты уйдешь отсюда самым счастливым человеком. Это не сравнить с яблоком…