Они бок о бок пронеслись по городку и остановились у старой, некрашеной развалюхи довольно больших размеров, поперек фасада которой висела криво прибитая вывеска, гласившая: «Гостиница «Империя».
– Джим здесь жил! – воскликнула девушка. – Отсюда он отправлял мне почту. На конвертах была пометка «Империя»!
– Подожди здесь, – сказал Аллан и, спрыгнув с лошади, направился внутрь гостиницы.
Похоже, «Империя» переживала нелегкие времена. На веранде не прохлаждалось ни одного бездельника, в коридоре, который одновременно служил прихожей, не было ни души, кроме тучного мужчины, который сидел, откинувшись в кресле и положив вытянутые ноги в крепких башмаках на высокую печку, расположенную на уровне его лица в самом центре комнаты.
– Я хотел бы видеть содержателя этой гостиницы, – произнес Аллан самым вежливым голосом.
Толстый мужчина заложил большие пальцы за широкие ленты подтяжек, пересекавшие его грудь и глубоко врезавшиеся в мягкое тело на плечах.
– Это я и есть, – ответил он.
– Тогда, – продолжил Аллан, – вы, наверное, можете сообщить некоторые интересующие меня сведения.
– Может быть, – последовал ответ.
– Мне нужно найти Джима Джонса, – сказал Аллан.
Хозяин гостиницы пинком открыл лязгнувшую дверцу, потом пинком закрыл ее, но с ответом не торопился.
– Мне нужно найти Джима Джонса, – повторил Аллан немного настойчивее.
– Ты, наверное, его приятель? – В голосе толстяка прозвучали зловещие нотки. Он безуспешно пытался повернуть голову к Аллану – мешали складки жира на пухлой шее.
Характер у Аллана, как мы видели, был мягкий и доброжелательный, нежный, как мед с молоком. Но сейчас в нем стало нарастать раздражение.
– Так вы можете сообщить мне, где находится Джим Джонс? – в третий раз спросил он.
– А кто этим интересуется?
– Девушка. Его сестра, – ответил Аллан.
Хозяин гостиницы не спешил отвечать даже после такого пояснения. Но через пару минут все же задумчиво произнес:
– Пусть все дружки Джима Джонса отправляются в преисподнюю, да и он не задерживается на этом свете – туда ему и дорога!
Красная пелена застлала Аллану глаза, как будто он через закрытые веки смотрел на полуденное солнце. Он наклонился, положил руки на подлокотники кресла, в котором развалился хозяин гостиницы, и легко поднял его в воздух. Встряхнул и поставил на место. Потом еще раз повторил свой вопрос. Толстяк побагровел от негодования, его лицо налилось кровью, а большая пухлая рука легла на рукоятку кольта. Однако он не спешил вынимать револьвер из кобуры.
Он вдруг осознал тот факт, что вес его – а он недавно проверял это с помощью весов – составляет приблизительно двести восемьдесят фунтов. Кресло, в котором он устроился, весит еще около двадцати. А парень, который склонился над ним, поднял весь этот невероятный груз так легко, как будто толстяк был тряпичной куклой, а не живым существом из мяса, костей и жира. Хозяин гостиницы немного поразмыслил над этим фактом и малость побледнел.
– С чего бы это тебе интересоваться Джимом Джонсом? – спросил он Аллана, внимательно и настороженно изучая его лицо. Это лицо не могло принадлежать человеку, привыкшему к насилию. Глаза, смотревшие на него сверху вниз, были добрыми и мягкими, как глаза семнадцатилетней девушки, еще не научившейся не доверять жестокому окружающему миру.
– Я уже сказал, что сестра Джима здесь и спрашивает о нем, – ответил Аллан.
– Черт меня побери, терпеть не могу, когда леди пускается в дальний путь понапрасну, – произнес толстяк, – но только она сюда приехала зря, и это так же верно, как то, что меня звать Билл Хоудж. Джима Джонса ей здесь не найти.
– Но ведь он здесь был, не так ли?
– Ну был.
– Однако теперь он уехал, верно?
– Уехал.
– Знаете ли вы, где он сейчас?
– Если бы я знал, разве я сидел бы здесь?! Нет, сэр, я бы во весь опор скакал туда, где он скрывается, и скакал бы не один, а с шерифом и дюжиной других джентльменов из этого городка, которым до смерти хочется повидаться с Джимом!
Радостное, исполненное надежд лицо Фрэнсис всплыло в памяти Аллана, и он с грустью спросил, что такого натворил ее брат.
– Да ничего особенного, только что свалил от меня, не заплатив за месяц за комнату и еду. Да еще подстрелил парнишку шерифа, Чарли, и едва не убил его, да потом еще заставил нас попусту гонять лошадей, пока мы его ловили, и свел коня у Хэнка Муна, а теперь наверняка связался с шайкой кровожадных ублюдков Гарри Кристофера. А так он не сделал ничего такого, о чем стоило бы говорить!
Когда Аллан возвращался к Фрэнсис Джонс, его переполняла странная смесь ощущений – внешнее уныние и внутреннее ликование. Это ликование, конечно, было чистейшим эгоизмом, но теперь Аллан был уверен, что у него еще остается шанс доказать Фрэнсис, что он настоящий мужчина, несмотря на все свои недостатки. И еще ее брат не разлучит его с девушкой прямо сейчас. Фрэнсис достаточно было взглянуть на его лицо. Она соскользнула с Крапчатого и бросилась навстречу Аллану.
– Что случилось? – воскликнула она дрожащим от волнения голосом. – Что-то не так? Джим не ранен?
