Сарк-из‑Топи разводила огонь в глиняном очаге у входа в пещеру, когда из кустов к самому ее входу, едва переставляя лапы, вышла изможденная волчица.
– Великий Люпус, – пробормотала Сарк. – Погоди немного, сейчас я тебе помогу.
Кивком она указала на пещеру, но ее капризный глаз, которые, как утверждали некоторые злые языки, цветом походил на протухший желток, смотрел при этом совсем в другую сторону. Незнакомая волчица испуганно содрогнулась.
«Ну что ж, – подумала Сарк. – По крайней мере, у нее достаточно сил, чтобы пугаться моего глупого глаза».
На негнущихся ногах волчица подошла ко входу в пещеру. Ей отчаянно хотелось отдохнуть, но было немного не по себе рядом с этой странной отшельницей, живущей за пределами обитания кланов, которая сама разводила огонь и которую многие называли ведьмой. Но на этом огне Сарк готовила свои зелья – зелья забвения. А ей очень нужно всё позабыть.
Когда глаза ее привыкли к полутьме, волчица подошла к куче шкур в углу и, трижды повернувшись вокруг себя, легла. Принюхавшись, она учуяла запах матери малькада, бывшей здесь до нее и спавшей на этой самой шкуре. Запах был старым, более года.
Волчица ужасно устала, но заснуть не могла. Глаза ее бегали по пещере. Странное это было логово. С оленьих рогов на стенах свисали кожаные мешки, а на выступах стояли глиняные горшки и чашки. Волчица слышала, что Сарк владеет магией превращения глины в твердые вещи, которыми можно пользоваться. В этом она походит на сов, но совы обычно применяли для этого металл, а не глину. То тут, то там на стенах висели шкуры со странными отметинами – как будто по ним поскребли обугленной палкой. Волчица не имела ни малейшего представления, зачем они нужны и что из себя представляют, хотя некоторые шкуры показались ей довольно красивыми. Были здесь и пучки перьев – не сов, а куропаток или рябчиков. Сарк собирала даже цветы, травы и мхи – сухие связки растений тоже висели рядом.
Тут в пещере появилась хозяйка. Она подошла к лежащему на боку глиняному кувшину и зубами вынула из него пробку. Небольшая струйка жидкости вытекла из кувшина прямо в подставленную под его горлышко чашку. Сарк добавила в жидкость несколько сухих листьев из висевших под потолком пучков. Затем из другой чашки она взяла сухой мох и посыпала им питье.
– Выпей, – сказала она, ставя чашку со смесью перед волчицей. – Это поможет тебе забыться.
Забывать о случившемся матери малькадов начинали сразу же после того, как их выгоняли из стаи. Какое-то время внутри них обитала темная пустота, оставленная пропавшим щенком. Потом эта пустота постепенно затягивалась, темнота становилась серой, светлела и превращалась в тень былой потери, позволяя им перейти в новый клан, стать членом новой стаи и найти нового супруга. Однако у некоторых это длилось дольше. Они задерживались на краю тьмы, словно не желая идти дальше, и пустота внутри них не уменьшалась.
Волчица с опаской посмотрела на чашку с напитком. Все это было так странно: чашка, вода из кувшина, плавающие в ней кусочки травы и мха…
– Давай же, дорогая, сделай глоток. Ты же вроде не одна из них – из тех, что сбежали?
Некоторые волчицы заранее ощущали, что у них родится малькад, и сбегали подальше от клана, надеясь скрыться от обеи.
– Нет, я никуда не сбегала. Она… Она была совершенна.
– Но ведь плод родился слишком рано. – Сарк предпочитала не называть детенышей щенками или уточнять, мальчик это был или девочка. – У тебя не было никаких шансов. Выпей это.
