Роман известного российского писателя-мариниста Николая Черкашина «Одиночное плавание» рассказывает о моряках Северного флота. Холодная война вывела их подводные лодки не только в Ледовитый океан, но и в Северную Атлантику и даже в Средиземное море. Это непридуманная история о жизни отважных героев — офицеров, мичманов, матросов экипажа подводной лодки Б-410.Николай Черкашин — в прошлом офицер-подводник, участник дальних морских походов, автор многих произведений о военном флоте России.
«Меня питают достоинства моих товарищей,
достоинства, о которых они и сами не ведают,
и не из скромности,
а просто потому, что им на это наплевать».
На самом краю земли, который так и назывался - Крайним Севером - стоял на скалах старинный флотский городок. Море, омывавшее этот край, звалось Баренцевым, а до капитана Баренца - Талым морем; городок же, затерявшийся в лапландских сопках и фьордах, величали ни много, ни мало - Северодаром.
Дар Севера - это гавань, укрытая от штормов красными гранитными скалами в глубине гористого фиорда. Она походила на горное озеро, тихое, девственное, одно из тех таинственных озёр, в глубинах которого вроде бы ещё не вымерли доисторические монстры. В это легко поверить, глядя, как выныривает из зеленоватой воды черная змеинолобая рубка, как, испустив шумный вздох, всплывает длинное одутловатое тело - чёрное, мокрое, с острым тритоньим хвостом и округлым черепашьим носом, как бесшумно скользит оно по стеклянной глади бухты - к берегу, окантованному причалами и стальной колеёй железнодорожного крана.
Глухая чаша горного озера, рельсовый путь, идущий неведомо откуда и ведущий неведомо куда, чёрные туши странных кораблей - без труб, без мачт, без пушек - всё это рождало у всякого нового здесь человека предощущение некой грозной тайны.
Давным-давно здесь зимовали парусники. Их капитаны нарекли гавань Екатерининской - в честь императрицы, что рискнула послать сюда первые корабли.
Капитаны уводили свои шхуны туда, откуда Северодар, тогда ещё Александровск, казался далеким югом. Одни пытались пробиться к Полюсу, другие - открыть неведомые земли в высоких широтах, третьи - обогнуть Сибирь океаном. Призраки их кораблей, сгинувших в просторах Арктики, и сейчас ещё маячат во льдах - с белыми обмерзшими реями, с лентами полярного сияния вместо истлевших парусов… Иногда их засекают радары подводных лодок, и тающие отметки на экранах операторы называют «ложными целями».
Гавань Север подарил кораблям - подводным лодкам, а людям он не подарил тут ничего, даже клочка ровной земли под фундамент дома. Все, что им было нужно, люди сделали, добыли, возвели, вырубили здесь сами. Город строили мужчины и для мужчин, ибо главным ремеслом Северодара было встречать и провожать подводные лодки, обогревать их паром и лечить обмятые штормами бока, поить их водой и соляром, заправлять сжатым воздухом и сгущенным молоком, размагничивать их стальные корпуса и обезжиривать торпеды, припасать для них электролит и пайковое вино, мины и книги, кудель и канифоль…
Гористый амфитеатр Северодара повторялся в воде гавани, и потому город, составленные из двух половин - реальной и отраженной, казался вдвое выше. Предерзкий архитектор перенес портики и колоннады с берегов Эллады на гранитные кручи Лапландии. И это поражало больше всего - заснеженные скалы горной тундры в просветах арок и балюстрад.
Жилые башни вперемежку с деревянными домами разбрелись по уступам, плато и вершинам и стояли, не заслоняя друг друга - всяк на юру, на виду, наособинку, стояли горделиво, будто под каждым был не фундамент, а постамент. И ещё антенные мачты кораблей накладывались на город. Корабли жались почти к самым домам, так что крылья мостиков -виделось сверху - терлись о балконы.
Право, в мире не было другого такого города - на красных скалах, у зеленой воды, под голубым небом - в полярный день, под радужными всполохами - в арктическую ночь.
И хотя город вырубали в скалах мужчины и вырубали его для мужчин, капитан-лейтенант Алексей Башилов, новый замполит подводной лодки бортовой № 410, нигде больше не встречал на улицах так много миловидных стройных женщин, как здесь, за Полярным кругом, в Северодаре. Впрочем, все объяснялось просто: избранницы моряков всегда отличались красотой, а морские офицеры испокон веку слыли неотразимыми кавалерами. И потому бывшие примы студенческих компаний, первые красавицы школ, факультетов, контор, строек, НИИ и всех прочих учреждений, предприятий, домов, пороги которых переступала нога корабельного офицера, рано или поздно шли под свадебные марши с женихами в парадных тужурках, увитых золотом шнуров, галунов, поясов, шли неизменно по левую руку, как полагается спутницам военных мужей, и кортик - о, этот кортик, рудимент доброй старой шпаги! - качался на золотой перевязи в такт шагу и нежно побивал о бедро невесты, точно жезл чародея…
Но смолкали арфы Гименея, и свадебное путешествие укладывалось в несколько часов аэрофлотского рейса. Дорога от аэропорта до Северодара поражала вчерашних москвичек, киевлянок, южанок древними валунами и чудовищными заносами. Поражал и город на скалах, нависший над морем, точно горный монастырь.
