Выпили, пошутили, женили Саргиса Мнеяна на тете Авдотье, даже «горько» прокричали. Чуть-чуть развеяли мрак в душе старика.
Вдруг он почувствовал колотье в сердце. От водки, что ли? И больше себе не налил.
— Вы пейте, — сказал, — а я валидолом закушу.
— Ложитесь, папаша, — сказала девушка, — может уснете. А хотите, мы выйдем из купе?
«Хорошие ребята», — подумал Саргис Мнеян.
— Да нет, зачем ложиться, сейчас пройдет, не впервой, я уже к такому привык.
Размика Саакяна Гаянэ встретила у наскального хачкара. «Вот здорово, — подумала, — сейчас верну ему деньги и больше не увижу. (Дядя молодец, тут же выслал двести рублей.) А то бы опять заявился, выпучил свои бычьи глаза».
— Здравствуй, Гаянэ.
— Здравствуй, Размик. Хорошо, что встретились. Вот тебе долг, спасибо. Прости, что задержала.
Размик помрачнел:
— Во чудачка! На кой мне деньги? У меня, слава богу, есть. Когда будут, тогда и вернешь.
— Сейчас как раз есть, — сказала Гаянэ. — Бери.
Гаянэ была в ярком бордовом платье, волосы тщательно причесаны, и показалась она Размику даже соблазнительнее, чем в тот день, когда стиркой занималась. «Прямо лет на пять помолодела, — подумал Размик. — Ну и чертовки эти бабы!»
Возле хачкара сидел Оган Симавонян, но так был поглощен чтением, что их не заметил.
— Вечером дома будешь? — Размик не взял денег, и протянутая рука женщины повисла в воздухе.
— А что?
— Приду, немного потолкуем.
— Я тебе сейчас долг возвращаю, вот и бери, — Гаянэ вся напряглась.
— Деньги попридержи, — вкрадчиво сказал Размик. — Если вечером будешь себя по-людски вести, то они и не нужны. Купишь себе платье выходное. От меня на память.
— Скотина! — закричала Гаянэ и швырнула деньги Размику в лицо, к которому все еще была прилеплена дурацкая улыбка. — Ты, бык, мою цену во столько определил?
— Ну а если дороже, назови свою цену, столкуемся.
Гаянэ с отвращением смотрела на стоявшего перед ней Размика. Повернулась и медленно пошла — казалось, большущий камень, скатившись со склона, упал…
— Ах, вы на эту девственницу поглядите! — крикнул ей вдогонку Размик. — Дева Мария! В райцентровской гостинице тебе сколько платили? — И нагнулся, принялся подбирать разлетевшиеся деньги.
Гаянэ остановилась как вкопанная — до нее с трудом дошел смысл последних слов. И показалось — кто-то перешиб ей позвоночник: ноги вдруг отяжелели, палились свинцом, руки повисли как плети. Заставила себя обернуться и увидеть человека, подбирающего с земли деньги. Разглядела его подробно, тщательно, чтобы получше запомнить и потом всю жизнь ненавидеть.
— Да ты что?! — оторвался от книги Оган Симавонян. — Ты в своем уме, Размик?
Гостиница была ее болью. В селе знали, что Анушик родилась от командировочного, с которым Гаянэ встретилась в гостинице. Три ночи длилась ее любовь. Любовь? А как же назвать те три горячие ночи, ласки, поцелуи? Такие ночи в ее жизни больше не повторялись, хотя у нее было еще двое мужчин, — тяжелая штука одиночество.
Перч (Гаянэ нежно погладила воздух огрубевшими пальцами, точно гладила это имя) обещал приехать, написать. А больше он ничего ей не обещал, и Гаянэ себя не обманывала, знала, для чего ей нужны эти ночи, — она хотела иметь ребенка.
Перч не приехал и не написал. И три эти ночи остались в жизни ее светом и раной. Размик Саакян разбередил рану, но света потревожить ему не удалось — свет для него неуловим.
Всю дорогу от наскального хачкара до дому Гаянэ переживала заново свою жизнь. А когда открыла дверь, дом показался ей склепом, в который внесли покойника. Только вот плакать над умершим некому.
Со стены на нее смотрели мать и Саак Камсарян. И улыбалась над кроватью своими голубыми глазками Анушик. Ничего толком не успели разглядеть эти глазки: ни света, ни грязи, ни надежды, ни разочарования.
Она заперла дверь на ключ, потом еще на задвижку, опустила шторы и рухнула на диван.
Свадьба Врама и Мариам началась, конечно же, в райцентре, где был дом невесты. «Не дом, а квартира, — твердил Оган, видя существенную разницу в этих двух словах. — Квартира еще не дом».
Колонну машин, сопровождавших невесту из райцентра, возглавлял «виллис» Врама, украшенный цветами и свадебной куклой. За рулем сидел председатель Мигран Восканян. Понятно почему — Врам был героем дня. Прочие гости разместились в двух грузовиках. Завершали колонну многострадальные «Жигули» Левона — машина тянулась в самом хвосте, порядком оторвавшись от остальных. Левон, естественно, не мог допустить, чтобы Сона тряслась в грузовике, хотя сама она очень хотела быть со всеми.
Село встретило прибывших у скалы, некогда грохотавшей: иду на вас! «Село», ясное дело, понятие почти условное — горстка людей, семеро прибыли, пятеро встречают. Ну если иметь в виду село, скажем, десятилетней давности — все верно: собрались односельчане.
Как это ни удивительно, на свадьбу приехали почти все приглашенные. Даже двоюродная сестра Врама из Астрахани. Раньше ее звали Нанар, но теперь, предупредила она, зовут Нара. Не приехал только Сенекерим, адрес которого, конечно же, узнали и телеграфировали ему.
