ДАНАЛА ВРАНГЕЛЬ. ОДИНОКАЯ СУМАСШЕДШАЯ
Осторожное поле незабудок голубело в тиши дремучего парка, заросшего полосатыми осинами и кривыми берёзами. Рядом блестело небольшое болотное озеро, окруженное трёхметровыми камышами, качающими своими головами в такт вибрации линий лей. Стоунхендж был далеко, но его подобие находилось рядом. Из статуи «Рабочий и колхозница» сделали кривое зеркало английского строения минувших тысячелетий. Бульдозер и пытливый ум некоего церетели сваяли каменный ужас: рабочий держал на голове колхозницу. Вестибулярные аппараты были в шоке от этого творения и начинали делать сбои в работе. Но сладкая парочка, вышедшая из гранитной глыбы, стояла уверенно, и падать не собиралась.
В шершавых кустах можжевельника стояла старинная скамья, для желающих присесть. Таковые нашлись и сейчас. Их было двое. Но будь их даже трое или более, сути дела это бы не меняло. Там, где больше одного, там всё человечество.
Мухоморы плотными рядами обступали скамью, на которой давно конь не валялся. Пьяные морды также избегали этой уютной скамеечки. Ненормальность цветения незабудок пугала всех, кроме вышедших из гранита.
Она положила ему голову на плечо и стала бормотать на ухо зазывающие заклинания. Но эрекция спряталась в щёлку разума и не желала выходить на пустую болтовню. Ей необходимо большее, подумала она, и стала завывать, усиливая закланный эффект. Он не усилился. Незабудки недовольно шевельнулись. Камыши утихли. Стоунхендж внимал. Но до него далеко, решила она. А мы здесь. Сорвав крупный мухомор, она откусила краюшку и, пожевав, проглотила. Психоделический эффект усилился. Я не одна сумасшедшая! Эта мысль потрясла её своей ясностью, прозорливостью и гениальностью. Я не одна сумасшедшая! И поле незабудок согласно вздохнуло, скрывая следы убиенных на Куликовом поле. Я не одна сумасшедшая!!! И мухоморы приблизились непосредственно к ней, подставляя пятнистые шляпы на съедение. Я не одна сумасшедшая!!! – !!! И радостный вой пронёсся по дремучему парку, обдав своим жаром вышедших из гранита, которые стали пытаться присоединиться к столь яркому проявлению чувств. Я не одна сумасшедшая!!! – !!! – !!! И грибы, выпрыгнув из грибниц, вскочили к ней на колени и стали выплясывать джигу и гопак. Я не одна сумасшедшаааааяяяя!!! – !!! – !!! – !!! И вышедшие из гранита шагнули к уютной скамеечке. Я нееее однаааа сумасшедшаяяяяяяяя!!! – !!! – !!! – !!! – !!!
И тут он проснулся. Где моя эрекция, дура? Где моя драгоценная и незабвенная эрекция? А? Он схватил за шляпу танцующий танго мухомор и принялся жевать сочную мякоть. Где моя эрекция? Я знаю, что ты сумасшедшая и, причём, не одна. Мне это снилось, а снам я верю. Но где моя эрекция? А? А? А? А? И снова зажевал мухомор. И она, согласно обычаю, принялась поедать отраву, которая очень благотворно сказывалась на сумасшедшем здоровье сумасшедшей колхозницы вышедшей из гранита.
И озеро заволновалось. Оно давненько не видало в своих просторах утопленников. А без них камышам и незабудкам было скучно.
Она схватила его за эрогенную зону и принялась работать в пределах этой зоны. Но зона оказалась не одна. Другие возмущённо стали напоминать о творчестве церетелеобразной сладкой парочки, которая стояла недалеко от скамейки и занималась вуайеризмом. Ага–га– га– га! Это сказал он. И эрекция выскочила из своего укрытия как вещая каурка. Ага–га– га– га! И эрогенная зона принялась отрабатывать свои функции. Ага–га– га– га! И тут вышедший из гранита схватил вышедшую из гранита за гранитную грудь и принялся яростно обрабатывать её гранитным кулаком. Что вызвало потрясающий эффект, пронёсшийся по дикорастущему парку гранитным грохотом, от которого рабочая эрекция поднялась как строительный гидравлический хобот, упёршийся в напарницу по выходу из гранита.
