– Понятно, что не сантехник, – сказала я с легким раздражением. —Откуда взял архитектора-то?
Володя как-то загадочно усмехнулся.
– Старые связи, очень старые. Считай, с институтских времен. Так что бешеных денег платить не пришлось.
Володя явно не хотел вдаваться в подробности, да и меня они, если честно, не сильно интересовали. Поэтому я сочла за благо тему разговора сменить.
– А где весь остальной народ-то? Марина, тетя Соня?
– Пошли тестя встречать. Лев Григорьевич у нас парнишка старой закалки, казенную машину на дачу гонять совестится. Демократично ездит электричкой, благо от станции ходу минут десять.
– А тебя, стало быть, оставили бдеть у моего одра?
– Умная девочка, сразу догадалась. А что с тобой вообще происходит?
– Откуда я знаю! – огрызнулась я. – Вскрытие покажет. Стресс, скорее всего, я ведь даже не представляю себе, как буду дальше жить. Ну, месяц проведу с сыном, скорее всего, у какой-нибудь воды. А потом он уедет в Англию, а я…
– А ты возьмешь себя в руки и будешь жить дальше. Молодая, красивая женщина, все самое интересное у тебя еще впереди. Поверь мне, я знаю, что такое терять близких людей. Когда погибли мои родители…
Нужно отдать Володе должное: собеседник он был блестящий, но обладал редким умением молчать, не тяготясь молчанием. В конце концов, мы были знакомы так давно – почти пятнадцать лет.
– Поговори при случае с Мариной, – сказал Володя, тоже поднимаясь с качелей. – Мне не нравится ее настроение.
– О чем поговорить? – не поняла я.
– О том, о чем она наверняка сама захочет с тобой побеседовать. Ты мой единственный друг, Светуля, больше мне надеяться не на кого.
Ну, что ж, на то они и друзья, чтобы познаваться не только в беде, но и просто в неприятностях.
