– Что, уже смирился с тем, что я одна из вас? – мой голос дрожит, но я надеюсь, что он не заметил.
– С этим нельзя смириться. Ты всегда останешься чужачкой. – Я собираюсь, ответить что-то колкое, но замечаю, как дергается уголок его губ, и замираю, не в силах вымолвить и слова. – Но раз уж я решил стать твоим личным телохранителем, я должен находиться рядом. А рядом – это на расстоянии нескольких метров друг от друга. Не больше.
– Мне не нужен телохранитель. Я не такая слабая, как ты думаешь.
– Отлично. В таком случае, телохранитель нужен мне.
– Вот как, забавно, – внутри взрываются огромные шары с горячей жидкостью. Они ошпаривают органы, и мне становится так жарко и душно, что я мгновенно забываю о холоде. Практически не могу дышать, держусь на плаву лишь за счет сохраненного секундой назад кислорода. И это ощущение не покидает меня вплоть до того момента, пока я не договариваю фразу. – Тогда ещё встретимся.
– Не сомневаюсь.
Макс закрывает окно, и я отворачиваюсь. Не могу больше смотреть на него, просто не нахожу сил. Бегу в больницу, прижимая к себе руки. Ладони вспотели. Вытираю их о штаны и громко выдыхаю. Слишком странно, слишком просто. Не бывает такого, что ты не знаешь человека, а потом внезапно перестаешь дышать в его присутствии.
Я вхожу в больницу, и на пороге случайно сталкиваюсь с женщиной. Тело отвечает на удар и ноет, словно ребенок, которого разбудили. Мышцы шеи схватывает легкая судорога, и мне трудно шевелить головой. Прикусываю губу. Моргаю и пытаюсь взять себя в руки. Выпрямляюсь, так сильно, как могу, иду мимо охранника и замечаю, как он выходит на середину прохода, чтобы перегородить мне путь.
Сердце подпрыгивает.
– Куда направляемся? – голос тяжелый, прокуренный. Я поднимаю взгляд и замечаю седые усы, широкие брови и низко посаженные глаза. Сглатываю.
– Я иду в палату.
– Время для посещений закончилось полчаса назад.
– Вы меня не поняли. Я направляюсь к себе в палату. Выходила подышать.
– Неужели? – охранник устало выдыхает. – Имя. Фамилия?
– Лия Бронская.
– Так-так, – мужчина смотрит в толстую тетрадь и ведет по колонке пальцем. – Есть такая. И почему ты выходила? Пациентам, которые лежат в твоем отделении, запрещается покидать территорию больницы.
– Ну, а мне разрешили.
– И кто же?
– Родители. Они здесь работает.
Неожиданно охранник усмехается и громко захлопывает тетрадь. Я дергаюсь.
– Они хотя бы сами об этом догадываются? – Хочу ответить, но вместо этого устало выдыхаю. Конечно, они понятия не имеют, что я выходила. Начинает болеть голова. Я морщусь и вновь смотрю на мужчину.
– Пожалуйста, пропустите меня. Этот день был долгим. Я очень устала.
– Ну и кто тебе виноват, что ты не отдыхала в палате?
– Черт, прошу вас. – Возможно, я унижаюсь, но сейчас меня это не волнует. Голова кружится, кружится, кружится. Наверно, так на мой организм действует запах лекарств и старой мебели, который встретил меня с распростертыми объятиями на пороге. – Такого больше не повторится. Я обещаю.
– Ты же понимаешь, что я должен вызвать твоих родителей?
– Не надо. Они не поймут.
– Прости. – Охранник тянется рукой к рации, но я вдруг хватаю его за запястье. Он удивленно вскидывает брови и замирает. Мне самой не по себе, и поэтому я неуклюже разжимаю пальцы и испуганно выдыхаю.
– Пожалуйста. Прошу вас, не делайте этого. – У меня в запасе ещё несколько секунд, прежде чем он вновь решит сообщить о моем побеге, и я выпаливаю. – Ко мне приезжал мой парень. Родители не одобряют его, и на этой почве мы сильно ссоримся. Поймите, если они узнают, что он приезжал навестить меня, нам больше не разрешат видеться! Умоляю, мне не выдержать этого!
