— Наверное, мне надо поехать и помочь, мэм, — смутился он.
— Если тебе дадут выбирать одну из моих лошадей, ты возьми вон того гнедого с белой звездой во лбу, — посоветовала она.
— Да нет, первым будет выбирать Диш, — пояснил Ньют. — Он у нас старший.
— Ну а я не хочу, чтобы Диш его получил, — заявила Клара. — Я хочу, чтобы он принадлежал тебе. Идем.
Она пошла к загону и направилась прямиком к Каллу.
— Капитан, — обратилась она к Каллу, — среди купленных вами лошадей есть гнедой трехлеток с белой звездой во лбу. Я хочу подарить этого коня Ньюту, так что не отдавайте его никому. Стоимость гнедого удержите из общей суммы.
— Подарить? — изумился Калл. Ньют, слышавший разговор, тоже удивился. Эта женщина заломила такую цену, а теперь хотела подарить ему коня.
— Да, я дарю ему гнедого, — подтвердила Клара. — Мне будет спокойнее, если у Ньюта будет надежная верховая лошадь, раз вы действительно собрались в Монтану. — С этими словами она повернулась и ушла в дом.
Калл посмотрел на парня.
— С чего бы это она? — спросил он. Разумеется, хорошо, что у мальчишки будет приличная лошадь, да они еще и сэкономят пятьдесят долларов.
— Не знаю, — ответил Ньют.
— Вот всегда так с женщинами, — сказал Калл вроде бы самому себе. — Делают всякие бессмысленные вещи. Она гроша не хотела уступить. Большинство торговцев обязательно скинули бы доллар, чтобы протолкнуть сделку.
После того как Ньют и Калл угнали лошадей, Клара зажгла фонарь и повела Августа в комнату, где лежал ее муж. Лорена на кухне играла с девочками в шашки. Джули наблюдал за ними, но принять участие в игре они его так и не уговорили. Даже Бетси, его любимице, это не удалось, а Бетси обычно могла заставить Джули делать все, что ей заблагорассудится. Его смущало присутствие Лорены. Но ему нравилось сидеть и смотреть на нее при свете керосиновой лампы. Ему казалось, что ничего прекраснее на свете он никогда не видел. До этого он встречал ее лишь однажды, в то ужасное утро, когда ему пришлось похоронить Роско, Джо и Дженни, и он был слишком убит горем, чтобы обратить на нее внимание. Да и в то время она была худой и в синяках после общения с Синим Селезнем и индейцами. Теперь же она поправилась и синяков не было в помине.
Клара и Август час просидели в комнате больного. Август все никак не мог привыкнуть к его открытым глазам. Клара уже давно на это не реагировала.
— Вот так и лежит уже два месяца, — сказала она. — Мне кажется, он что-то видит, но не слышит.
— Мне он напомнил старину Тома Мастарда, — заметил Август. — Он был с нами рейнджером в самом начале. Его лошадь однажды ночью сорвалась с обрыва Бразоса, там, где соляной язык, и свалилась на Тома. Сломала ему спину. Том не мог пошевелиться, когда мы его нашли, но глаза были открыты. Мы повезли его в Остин, но он через неделю умер. И все это время не закрывал глаз.
— Пусть бы уж Боб умер, — проговорила Клара. — Что это за жизнь. Он ведь любил работать, а сейчас ничего не может.
Они вышли на терраску, там было прохладнее.
— Зачем ты сюда приехал, Гас? — спросила она. — Ты ведь не ковбой.
— По правде говоря, я надеялся, что ты овдовела, — признался он. — И, похоже, не слишком просчитался.
Клару позабавила откровенность ее бывшего поклонника.
— Ты просчитался на много лет, — сказала она. — Я уже костлявая старуха, а ты просто обманщик. Всегда им был. Я думаю, что лучше всего будет оставить у меня твою будущую невесту, чтобы я попробовала ее слегка пообтесать.
— Я никогда, честно говоря, не рассчитывал попасть в такое положение, — заметил он.
— Верно, но тем не менее ты получаешь от этого удовольствие, раз уж так случилось. — Клара взяла его за руку. — Она почти такого же высокого о тебе мнения, как и ты сам, Гас. Мне тут с ней не сравниться. Слишком уж хорошо тебя знаю. Она моложе и прелестнее, а для вас, мужиков, это важно.
Август уже подзабыл, как Кларе нравилось дразнить его. Даже рядом с умирающим мужем она не могла отказать себе в этом удовольствии. С Кларой надо было быть таким же смелым, как и она. Он подумал, не поцеловать ли ему ее.
Клара поняла его намерение по взгляду и удивилась. Хоть она часто целовала девочек и осыпала поцелуями малыша, прошли годы с той поры, как ее целовал мужчина. Боб иногда чмокал ее в щеку, возвращаясь из поездки. В иных вариантах семейной жизни, по разумению Боба, поцелуи не предусматривались. Стоя на террасе рядом с Августом, Клара почувствовала печаль. Все ее поцелуи остались в тех далеких годах, когда за ней ухаживали Джейк и Гас, двадцать лет только в воспоминаниях.
Она снова посмотрела на Гаса, недоумевая, действительно ли он так смел или просто глупит. Он не приблизился к ней, чтобы поцеловать, но стоял и смотрел в лицо.
— Чем старше скрипка, тем слаще музыка, — улыбнулся он.
— И это лишний раз подтверждает, что ты обманщик, — сказала она. — Ты зря ехал так далеко, вот что.
— Вовсе нет, — возразил он. — Я счастлив тебя видеть.
Клара неожиданно разозлилась.
