Внутри офисного лифта по воле случая застрял один из работников. Он не испугался неисправности механизма, однако, одиночество являлось для него самым настоящим страхом.
Два часа назад мои руки стремительно молотили по покрытым жиром кнопкам старинной компьютерной клавиатуры, набирая текст, диктуемый стоящим сбоку от офисного стола толстым, жирным коллегой. Его голос тараторил молниеносно, обгоняя по скорости касания моих пальцев, но дрожание ноги от нервного тика всё равно было быстрее нас обоих. Ладони плавали из стороны в сторону, думаю, на вид я напоминал пианиста исполняющего турецкий марш в знаменитой филармонии, а мой коллега играл роль дирижёра, водившего своим указательным пальцем как волшебной палочкой туда и сюда едва по воздуху ли не попадая мне прямо в глаза.
– Печатай чуть быстрее, пожалуйста.
– Да куда ещё быстрее?
– Когда не ленишься и не злишься, ты печатаешь быстрее всех в этом грёбаном офисе. Именно поэтому я обратился к тебе, так будь добр – помоги!
– Если что-то не нравится или не устраивает – возьми сам и напечатай. Или же перестань нагнетать атмосферу и продолжай читать со своего листочка, пока я не передумал.
Коллега-дирижёр от изумления вперемешку с гневом взглянул своим мерзким противным взглядом исподлобья, выпяченным из глазных ямок под круглыми жирными щеками. Зрачки его размером не больше горошины, которая бегает из стороны в сторону во время ментального напряжения, а напрячь его проще простого и я этим часто пользовался, когда его ухмылка и сарказм начинают меня напрягать, раздражать и выводить из себя. Десять, двадцать, тридцать, сорок минут к ряду мне приходилось слушать непонятный трепет, переводя буквы, вылетающие из его воняющего курицей рта вместе с капельками слюны в упорядоченный электронный текст. Освещение за окном становилось тусклее, мрачнее, а летний ветер сопровождаемый грозой играл на струнах домов интенсивнее, усерднее нагнетая при этом напряжение, завыванием труб ускоряясь, а затем замедляясь.
Как только этот кретин, наконец, заткнулся, я громко захлопнул крышку ноутбука разбудив моих преданных друзей. Пыль, мирно спавшая скрутившись и забившись в углы деревянного стола, взлетела, немного повисела в воздухе, а затем вернулась, плюхнувшись на импровизированные постели, продолжая свой мирный и непринуждённый сон.
Едва тёплый пропащий кофе в тысячи раз дряннее, нежели горячий свежеприготовленный кофе. Банальная истина, банальное наблюдение. Однако наблюдая за каплями дождя, устало скатывающимися по стеклу, разбивая своё тело об карниз – я задумался об этом как о чём-то серьёзном, о чём-то достойным размышлений известных философов. Мне оставалось ровно два часа без погрешностей, перед встречей с одним из офисных планктонов, которому нужно будет помочь с переводом текстовой документации в электронный формат. Поэтому я решил не терять времени зря занимаюсь бредом и решил испить кружку бодрящего напитка. Офисная столовая, кухня была пуста, на это я надеюсь, каждый раз приходя туда перекусить. Конечно, иногда матрица даёт сбой и вынуждает меня встретиться лицом к лицу, взглядом к взгляду с каким-нибудь «уважаемым» коллегой. Приходится уделять внимание, откликаясь на их попытку завести интересный разговор, дабы не выглядеть в их глазах отшельником и мизантропом. В эти моменты жизнь для меня превращается в ад, где душевная пытка – это дискуссия на тему спорта, футбола, женщин, а исполнитель пытки – задающий вопросы человек, который, несомненно, обладает глубокой внутренней организацией и полки его разума забиты интересными историями, которыми он пытается меня поучать. Лгать не буду, порой в их монологе проскакивают действительно интересные мысли. За секундной искрой из нестандартных слов продолжается нелепый обычный трепет, который мне настолько безразличен, что моментально влетает в одно ухо и ветром вылетает из другого.
