В мире, где правит машина, чувства под запретом. Любовь? Привязанность? Дружба? Зачем они? Есть только поставленные тебе цели, обязанности, повинности и бесконечная работа на благо цивилизации. Люди, запертые в тюрьме на одинокой планете, смирились со своей безрадостной судьбой. И, возможно, смирилась бы и героиня, если бы не вмешалась любовь.
Солнце стремительно опускалось за горизонт. Еще несколько секунд — и мир поглотит тьма. Я уныло провела глазами последний темно-красный луч и отвернулась от окна. Следующие несколько часов до рассвета по процедуре я должна отдыхать. На самом деле я бодрствую третьи сутки, реально на сутки больше, чем разрешено обычным жителям. Увы, на этом мои привилегии заканчиваются. И пусть мой эксперимент завис на полдороги, расчеты не сходились, на письменном столе разбросаны груды одноразовых черновиков, сейчас я обязана лечь в постель. Правила одинаковы для всех.
В коридоре пронзительно зазвенел последний предупреждающий звонок. Мои коллеги, наверное, уже в кроватях. Хотя, иногда, я все же встречала в коридорах таких же, как и я трудоголиков, которые пропускали обязательный сон, чтобы закончить работу. Но их было мало — Крис следила за своими детьми по многочисленным видеокамерам, и в обязательном порядке наказывала тех, кто нарушал правила.
Я подошла к шкафу и нажала кнопку. Плавно выехала узкая складная койка. Такие приспособления были обязательным атрибутом каждого кабинета в нашем исследовательском институте. Да что там, в институте. Где угодно — в школах, на заводах, в больницах… Если световой день длится три часа, приходится корректировать свою жизнь, работу, учебу исходя из этого…
В дневниках, оставшихся от первопоселенцев, копии которых мы изучали в школе, было написано, что на планете, откуда они прилетели, сутки длились 24 часа. Почти пополам — день и ночь. Я не представляю, что можно было делать с такой огромной уймой времени? Целых двенадцать часов дня. Со скуки умереть.
На Рапиде же все происходит мгновенно. Дни сменяли ночи через каждые три часа, планета волчком вертится вокруг своей оси, торопливо бегая по солнечной орбите. Времена года так же быстро меняются, два месяца зима, два — лето. Середины нет — вчера еще было минус пятьдесят. Сегодня уже плюс сорок. Местные растения и животные приспособились к такой жизни, а мы, люди, все еще привыкаем. Почти три сотни лет.
Историю нам преподавали в начальных классах. Мне всегда она казалась очень грустной и печальной. Триста лет назад межзвёздный корабль «Странник» с пятью тысячами переселенцев приземлился на ближайшей планете в звездной системе красного карлика Эвоис, спектрального класса M3,5V. Путь был труден и долог. Хроники гласят, что корабль бороздил просторы космоса более двух сотен лет, вылетев с Земли в 2125 году. Пунктом назначения должна была стать Дюна-2, планета земного типа в созвездии Скорпиона. Но когда «Странник» вышел на ее орбиту, оказалось, что содержание азота в атмосфере Дюны выше расчетного. Корабль полетел дальше, по курсу был Орион, потом Пелея, потом Лира-3… В итоге, после двух веков скитаний, Крис (капитан корабля) выбрала Рапиде. Она объяснила это тем, что медицинские показатели экипажа, который все время был в анабиозе, ухудшались, а вероятность того, что мы найдем планету, пригодную для жилья лучше Рапиде по расчетам составляла около пяти процентов. У этой, хотя бы, воздух был пригоден для дыхания.
Солнце Рапиде остывало миллиарды лет. Откуда на ней появилась атмосфера, если ранее на поверхности температура превышала четыреста градусов по Цельсию? Никто не знает… Наверное, тайну могли разгадать остальные четыре планеты, сейчас превратившиеся в молчаливые ледяные глыбы, плывущие в космосе. Но времени для исследований не было, люди со всех сил боролись за выживание в недружелюбном мире.
Три часа света. Три часа тьмы. Растения, животные рождались и умирали быстро. На планете не было ни одного существа, чей век был дольше Рапиданского года, а это всего четыре земных месяца. Крупных животных, как и больших деревьев не было. Царями здешней фауны были травоядные размером с человеческую ступню. А невысокие кустарники — вершиной флоры.
Мой отец потратил всю жизнь на исследование местной растительности. Если бы нам удалось синтезировать подобие «земных» злаков, которые давали бы урожай за один здешний сезон, то жители Рапиды смогли бы высаживать модифицированную «пшеницу» или «кукурузу» в открытый грунт. И угроза голода перестала бы висеть дамокловым мечом над Александрией (до теперешнего времени жители планеты по-прежнему питаются синтезированной пищей и той, что дают теплицы). И что самое обидное — более восьмидесяти процентов жителей заняты обслуживанием парников, чтобы не голодать. Как говорит Крис — нецелесообразное расходование людских ресурсов.
В институте я с отцом занимаюсь одной проблемой — папа разрабатывает оболочку зерен, я — скрещиваю земные злаки с различными местными растениями.
Мама так же работает в нашем же институте (на самом деле он пока единственный в Александрии, столице Рапиды). Создает солнечные батареи, которые смогут хоть немного отобрать энергию у тусклого остывающего солнца…
