– Если честно, то понимаю, – негромко возражаю я. – Было время, когда я ощущала то же самое. Другого такого, как твой отец, на свете нет. Но мне приходится напоминать себе, что он больше не тот мужчина, в которого я когда-то влюбилась. Что он сам сделал неправильный выбор.
Кара поднимает решительные, без единой слезинки глаза.
– Такого он не выбирал, – отвечает она. – Может быть, мама, он и оставил тебя, но он никогда бы меня не бросил.
Ее слова всколыхнули воспоминания. Я беременна Карой. Люк лежит рядом, обнимая меня. «У альфа-самки может случиться ложная беременность», – говорит он.
«Я абсолютно уверена, что эта – настоящая, – отвечаю я, поворачиваясь в надежде найти удобное положение для своего живота. – Представить не могу, что можно пожелать иметь ложную беременность!»
«Это заставляет остальных волков показать себя с самой лучшей стороны. Они все заняты тем, чтобы разрекламировать себя в роли потенциальных нянек, доказать альфа-самке, что они способны защитить или развлечь стаю (все зависит от их обязанностей) и могут гарантировать безопасность и здоровье волчат. И когда альфа заставляет всех делать то, что она хочет, то отключает гормоны, которые были в ее моче и запахе, и говорит: “Фокус-покус”».
«Впечатляет!» – признаюсь я.
Люк обхватывает руками мой живот. «Ты не знаешь и половины всего. Еще за четыре-пять месяцев до беременности альфа-самка знает, сколько волчат у нее появится, их пол, останутся ли они в стае или уйдут, чтобы создать новую», – говорит он.
Я смеюсь. «Я бы довольствовалась только полом, чтобы знать, какие одежки покупать: розовые или голубые».
«Удивительно, – шепчет он. – Волчата являются частью семьи еще до того, как они зачаты».
Сейчас я понимаю, что Кара права. Люк, возможно, и был крайне эгоистичным, паршивым мужем, но он любил своих детей. Он показал это единственным доступным ему способом: привел их в мир, без которого не мог жить. Эдварда это оттолкнуло, Кару привело в восторг.
Я защищала Эдварда, когда ему нужен был адвокат; для Кары я сделала бы не меньше. Я не могу стать опекуном ее отца, как она просит, но это совершенно не означает, что я не могу ей помочь. Я встаю, исполненная решимости.
– Жду тебя в машине. Придется взять с собой близнецов, но они могут заснуть по дороге…
– Куда мы едем? – спрашивает Кара.
– Найдем Дэнни Бойла, – отвечаю я. – А он найдет тебе адвоката.
В конторе окружного прокурора нет, но оказывается, что журналисты не становятся «бывшими» – они просто устраивают детские праздники вместо секретных встреч с источниками информации и носят домашний халат вместо узких юбок. Достаточно было одного звонка бывшим коллегам, чтобы узнать, что Бойл дает пресс-конференцию в Гринидж-холле Бересфорда. Обвинение в попытке убийства в небольшом городке Новой Англии, даже отозванное, – достаточный повод попасть на главные полосы газет, а окружной прокурор не из тех, кто упускает золотую возможность.
К тому времени, когда приезжаем мы с Карой, пресс-конференция уже в самом разгаре. Близнецы уснули в машине, каждая из нас держит по одному на руках – влажное, теплое бремя. Мы выделяемся в толпе журналистов и телевизионщиков, хотя держимся немного позади, и я не удивляюсь, что глаза Бойла зажигаются при виде Кары, и он едва заметно запинается посреди предложения.
– Я считаю себя борцом за справедливость, – вещает он, – и именно поэтому сделаю все от меня зависящее, чтобы убедиться, что правосудие не вышло из-под контроля. Мы не превратимся в погрязшее в судебных разбирательствах общество, где возможны сфабрикованные обвинения, основанные на ложных доказательствах!
Любопытно, что он не упоминает о том, что изначально сам позволил обвинению выйти из-под контроля.
– А что будет с этим любителем волков из больницы? – выкрикивает кто-то из журналистов, и я чувствую, как вздрагивает стоящая рядом со мной Кара.
– В мыслях и молитвах мы продолжаем пребывать рядом с ним и его семьей, – торжественно произносит Бойл и протягивает вперед руку. – Простите, господа, но на сегодня довольно вопросов.
Он протискивается сквозь толпу к Каре и хватает ее за плечо.
– А ты что здесь делаешь? – шипит он.
– Вы мне должны, – вздергивает она подбородок.
Бойл оглядывается – никто ли не слышит? – и тащит Кару в общую кухню. Я иду за ними, крепко прижимая к себе спящего на моем плече Джексона.
– Я должен тебе? – с недоверием восклицает Бойл. – Я должен был бы посадить тебя за решетку! – Он морщится, замечая меня. – Кто это?
– Моя мама, – отвечает Кара.
Это заставляет Бойла немного смягчить тон. В конце концов, я же избиратель.
– Если бы я не был на сто процентов уверен, что вся история – результат того, что ты крайне взвинчена из-за состояния здоровья отца, я бы лично предъявил тебе обвинение. Ничего я тебе не должен, и точка!
– Мне нужен адвокат, – бесстрашно продолжает Кара.
– Я уже говорил тебе, что не занимаюсь гражданскими делами.
