Это натолкнуло меня на мысль о том, что человек с таким именем имеет родственников в Килларни. Человек, который построил свою политическую платформу, спасая нерожденных детей, наверняка ярый католик. Я не могла за это поручиться, но предположение было обоснованным. Все дети-католики в моей школе, казалось, имели тысячу двоюродных братьев и сестер.
Поэтому я подошла к секретарше и остановилась, ожидая, пока она закончит разговор по телефону.
– Спасибо, Маргот, – говорит она, – да, это пойдет в «Фокс ньюз», сюжет о его последнем деле. Было бы отлично записать его на видеодиск.
Она вешает трубку, а я пытаюсь подарить ей свою самую трогательную улыбку. В конце концов, я стою перед ней с долбаной перевязанной рукой.
– Чем могу вам помочь? – интересуется секретарша.
– Дядя Дэнни на месте? – спрашиваю я. – У меня срочное дело.
– Милая, а он знал, что ты придешь? Потому что сейчас он немного занят…
Мой голос срывается, я на грани истерики.
– Сказала ли я своему дяде о том, что попала в серьезную аварию? Я только что крупно поссорилась с мамой. Она запретила мне садиться за руль, пока мне не исполнится сорок, и я должна сама оплатить страховку. Еще мне нужно найти того, кто оплатил бы мое обучение в колледже… Господи! Можно мне поговорить с дядей Дэнни? Прямо сейчас! – Я заливаюсь слезами.
Без шуток – я могу претендовать на «Оскар»!
Секретарша недоуменно замирает под этой лавиной информации, потом приходит в себя и бросается меня утешать, мягко поглаживая по здоровому плечу.
– Милая, иди прямо к нему в кабинет. Я позвоню, предупрежу, что пришла его племянница, – говорит она.
Стучу в дверь, на которой висит табличка с золотыми буквами на стекле: «ДЭНИЕЛ БОЙЛ, ОКРУЖНОЙ ПРОКУРОР». Меня приглашают войти. Прокурор сидит за большим письменным столом, заваленным кипой папок. Черные волосы переливаются, как вороново крыло, а по глазам видно, что он давно как следует не спал. Он встает мне навстречу.
– Вы не такой высокий, как кажется на экране, – тут же выпаливаю я.
– А ты совершенно не похожа ни на одну из моих племянниц, – отвечает он. – Послушай, девочка, у меня нет времени помогать тебе с внеаудиторной работой по римскому праву. Когда будешь уходить, Паола даст тебе материал о местной системе власти…
– Мой брат только что пытался убить моего отца. Мне нужна ваша помощь, – перебиваю я.
Дэнни Бойл хмурится.
– Что?
– Мы с папой разбились на машине, – объясняю я. – Он так и не пришел в сознание. Мой брат уехал из дома шесть лет назад после ссоры с отцом. Жил в Таиланде, но, узнав об аварии, приехал. Прошло всего семь дней после происшествия – папе просто необходимо время, и он поправится! – но мой брат думает по-другому. Он хочет отключить аппарат искусственной вентиляции легких и отдать папины органы в банк доноров, а потом вернуться к своей прежней жизни. Ему удалось склонить на свою сторону персонал больницы, а когда я взбунтовалась и попыталась их остановить, Эдвард оттолкнул медсестру и сам выдернул штепсель из розетки.
– И что дальше?
– Медсестра перезапустила аппарат. Но врачи до сих пор не знают, как повлияло на папу отключение кислорода. – Я перевожу дух. – Я видела вас в новостях. Вы лучший в своем деле. Не могли бы вы посадить Эдварда?
Он опускается на краешек стола.
– Послушай, голубушка…
– Кара, – представляюсь я. – Кара Уоррен.
– Кара. Мне очень, правда, очень жаль твоего отца. Я понимаю твое возмущение поведением брата. Но это семейное право. Я занимаюсь только уголовными делами.
– Это попытка убийства! – возражаю я. – Возможно, я всего лишь школьница, но и то понимаю: если отталкиваешь медсестру и отключаешь находящегося без сознания человека от аппарата искусственной вентиляции легких, ты пытаешься его убить! Что еще можно назвать убийством, если не это?
– Намерение убить – всего лишь одна часть головоломки, – поясняет Бойл. – Необходимо еще доказать злой умысел.
– Мой брат ненавидит отца. Поэтому он и уехал шесть лет назад.
– Возможно, – отвечает Бойл. – Но вытащить штепсель из розетки и броситься на человека с ножом или угрожать пистолетом – разные вещи. Я буду молиться за вашего отца, но, боюсь, ничем не могу помочь.
Я не отступаю.
– Если вы не поможете, мой брат попытается сделать это еще раз! Он обратится в суд и скажет, что мое мнение ничего не значит, потому что я младше его. И вновь назначит процедуру отключения от аппарата. Но если против него будет выдвинуто официальное обвинение, его не назначат опекуном папы. – Заметив удивленный взгляд Бойла, я пожимаю плечами. – Интернет, – объясняю я. Пока мы ехали, я воспользовалась айфоном Марии.
Бойл вздыхает.
– Хорошо. Я посмотрю это дело, – обещает он, протягивает руку к столу и передает мне блокнот и ручку. – Запиши свое имя и номер телефона.
И я записываю свои данные. Отдаю блокнот.
– Возможно, сейчас папа и не вполне здоров, – говорю я, – но это не дает моему брату права играть роль Бога. «Жизнь есть жизнь», – цитирую я слова самого Бойла.
Я удаляюсь по коридору в приемную и чувствую пристальный взгляд Дэнни Бойла, как стрелу в спине.
