Когда девушка напилась, Кир оттащил ее в сторону, прислонился к камню, уложив ее голову к себе на колени, и закрыл глаза. Ветер постепенно разгонял черные тучи, появилось солнце, оно поднималось все выше, согревая его своими лучами, и, согревшись, он заснул.
Проснулся он оттого, что Дила зашевелилась. Она подняла голову с его колен и огляделась.
— Дед, — спросила она неожиданно ясным и бодрым голосом, — это то, чем ты обычно занимаешься, или бывают какие-то исключения?
— Что, тебе это не очень понравилось?
— Да нет, это интересно, но слишком много всего. Я чувствую, что я просто не успеваю ничего понять, да и очень страшно.
Кир погладил ее по голове:
— Все уже закончилось, отдыхай. Как только ты почувствуешь себя лучше, мы пойдем искать ближайший портал, чтобы вернуться домой. Правда, возвращение тоже не будет очень легким и простым, но мы как-нибудь с этим справимся.
— Хорошо, дед. Жаль, конечно, что я тебе не помогла в твоем деле, но дома, все-таки лучше. А ты мне так и не рассказал, зачем мы искали этот серый камешек?
— Этот камешек может взорвать большой черный камень.
— Я слышала о черном камне от своей мамы. Она сказала, что он высасывает у людей их энергию и убивает все живое там, где он находится. Люди меняются в мире, где есть этот камень, они становятся злыми, испорченными и тупыми. Это так, дед?
— Чаще всего именно так. Хотя у камня совсем другая функция, не для этого он был создан, но действие оказывает на людей именно такое.
— Значит, в этом мире такой камень есть. И ты хотел его взорвать, как когда-то сделал это в нашем мире. Но тогда с тобой была моя мама, она помогла тебе, а я не смогла…
Дила вздохнула.
— Похоже, ты сделал ошибку, дед, взяв меня с собой, а не маму. Я не оправдала твоих надежд.
— А я не оправдал надежд бога, который привел меня сюда, — пожал плечами Кир. — Так что все, как всегда.
Дила встала и стала сбрасывать с себя остатки прорезиненного костюма.
— Мне надоела эта одежда, дед. Конечно, она нам помогла, без нее я бы замерзла, да и ссадин на мне было бы значительно больше. — Девушка осталась в одной набедренной повязке и, торжествующе улыбнувшись, вытащила из нее нож-коготь. — Но у нас есть еще оружие, и мы еще можем драться, дед.
Она пнула ногой костюм и скривилась от боли.
— Вот, черт! — сказала она. — Я уже научилась ругаться, как ты.
Дила склонилась над костюмом и вытащила оттуда небольшой камешек.
— Это я нашла как раз перед тем, как на нас напали. Он мне чем-то понравился, я его сунула за пазуху и забыла. Правда, этот камень не серый, а какой-то зеленый. Дед, ты что? Ты как-то странно изменился. Ты злишься на меня? Дед, не молчи, скажи хоть что-нибудь…
Кир тяжело вздохнул, лицо его помрачнело.
— Ты все-таки нашла его…
— Что? Этот камень? Но он же не тот, про который ты рассказывал, он совсем другой, он не светится…
— Это тот камень. Похоже, внучка, нам не придется возвращаться домой. Проверь его. Возьми в руку, крепко сожми и попробуй что-то сделать. Например, отбрось мысленно вон ту гальку.
Дила закрыла глаза, напряглась, галька высоко подскочила и улетела в море.
Девушка открыла глаза и с удивлением взглянула на камень, тот ярко светился, переливаясь разными цветами.
— Значит, это он спас меня… Несколько раз во время шторма, когда тебя уже не было со мной рядом, бочка вырывалась у меня из рук, ее относило от меня волной, а потом она сама приближалась ко мне… Дед, почему ты молчишь?
Кир устало покачал головой:
— Я просто настроился на то, что все уже кончилось, что мне не надо снова испытывать удачу и что мне не придется больше умирать…
— Мы можем вернуться домой, раз тебе этого хочется.
— Нет, теперь мы никуда не сможем уйти из этого мира, нас не пропустит ни один портал, потому что он связан с богом этого мира. Теперь нам остается только одно — пойти и взорвать этот чертов камень.
Дила пожала плечами:
— Ну, раз так, то пойдем и взорвем его, а потом вернемся домой.
Кир мрачно кивнул, он знал, что после того, как камень взорвется, он умрет, а оживет неизвестно где, если вообще оживет…
Кир встал.
— Идем, волчица, искать людей. Нам придется отобрать у них одежду и какое-то средство передвижения.
— Отобрать?
— Именно так, — усмехнулся Кир. — Денег у нас нет, предложить мы с тобой ничего не можем, значит, будем грабить.
Мезон охнул, ощутив боль во всем теле. Старые шрамы теперь частенько давали о себе знать, но он сумел сесть, неестественно выпрямившись, с облегчением прижимаясь к высокой и твердой спинке кресла.
Криза взглянула на него с хмурой усмешкой, потом тоже выпрямилась, напряженно глядя на мрачное лицо Кронова. Правитель грустно улыбнулся и махнул рукой, приказывая своей личной охране покинуть тронный зал. Мезон прокашлялся, оглянулся, чтобы убедиться, что в зале никого не осталось, кроме них троих, и спросил:
— Зачем ты позвал нас?
Кронов встал с трона и подошел к ним поближе. Голос его был тихим и печальным:
