— С нами вместе прибыл начальник милиции Салык Тулемисов и два его сотрудника, — кивнул он на трех милиционеров, сидевших у стены. — Нужно бы, конечно, побольше людей, чтоб действовать без всякого риска, но их негде взять — других дел хватает, все оперативники в работе. Потому-то мы и собрали вас: нужны добровольцы, три-четыре человека. Ведь Кулбатыр, возможно, и не один... Словом, кто возьмется помочь Тулемисову?
— Я согласен идти, — осипшим голосом быстро проговорил Шанау, точно боялся, что его кто-то опередит. Чувствовал свою вину Шанау. Чувствовал.
Пожилой уполномоченный вздохнул, помедлил немного, потом кивнул молодому своему товарищу:
— Пиши. Шанау, сын Барака. Председатель аулсовета.
— И меня запишите, — сказал огромный одноглазый мужик, выдвинувшись вперед.
— Как зовут?
— Баймагамбет, сын Ескары. Раньше батрачил. Большевик.
— Записывай, записывай, — согласился пожилой уполномоченный. — Я его хорошо знаю. Один из лучших активистов.
— Я бы тоже хотел, — подал голос невысокий, не крепко сложенный чернявый парень. — Киикбай мое имя. Сын Койбагара. Я здесь секретарь комсомольской ячейки.
— Подойдет, — согласился пожилой уполномоченный.
— И меня, если можно, — вызвался совсем молоденький парнишка, с мальчишески розовым лицом и слабым пушком под носом.
— Чей же ты будешь, такой прыткий? — улыбнулся, глядя на него, уполномоченный.
— Комсомолец я. — Парень покраснел.
— Что комсомолец — хорошо. А как зовут тебя?
— Куспан, сын Сарыишана.
Нашлись бы еще добровольцы — многих обозлило вероломство Кулбатыра, но уполномоченные сказали, что достаточно: два партийца и два комсомольца — хватит, не весь же аул посылать за этим бандитом.
Все разошлись. Остались лишь те, кому завтра предстояло пуститься в дорогу: надо было кое-что обсудить.
У Шанау и Баймагамбета имелись старенькие берданки. Киикбай и Куспан пообещали раздобыть дробовики.
Отряд собирался выступить на рассвете.
Они сели в седла, когда на востоке только-только замутнело небо. Негромкий перебор копыт в этой ранней тиши разносился далеко по округе.
Вчера вечером двое уполномоченных, начальник милиции Салык и председатель аулсовета Шанау остались и чуть ли не до утра обсуждали, где искать Кулбатыра. Бандит мог скрываться в любом ауле волости. Хотя эта догадка была почти сразу же отвергнута: вряд ли кто осмелится дать ему приют, особенно после того, что произошло здесь, под Косагачем, — в степи слух разносится быстро.
Значит, может затаиться лишь в нескольких местах: в песках Карагандыкум, в зарослях Калдыгайты, в горах Есенамана. Но и тут стоило подумать. Действительно, вокруг Калдыгайты заросли надежные, но ведь и окрестности реки густо заселены — того и гляди, попадешься на глаза. Горы Есенамана тоже не годятся. Горы — одно название. На самом деле это почти слившиеся друг с другом пологие холмы, лишенные растительности. Ущелья и глубокие овраги, где можно было бы укрыться всаднику, по пальцам пересчитать. Выходило, что самое удобное место для Кулбатыра — пески: там уже некогда скрывался он. И все же для начала решено было заехать в Жылкыкудук — аул, где жила жена Кулбатыра: может, удастся разузнать, куда он подался.
Когда Косагач скрылся за пригорком, Салык придержал отряд и, строго оглядывая каждого, рассказал о ночном совете и принятом решении. Потом велел прекратить разговоры и двигаться будучи все время наготове.
Несчастье, которое свалилось вчера на головы аульчан, вопли женщин и детей, раздирающие душу проклятия судьбе, окровавленные тела погибших — все это не могло не леденить сердца людей. До разговоров ли тут было! Все ехали хмурые, сосредоточенные. Салык, Шанау и Баймагамбет, державшиеся чуть впереди, изредка еще перебрасывались короткими фразами. Куспан же, Киикбай и два милиционера, Абдулла и Сагынгали, помалкивали.
Оставив позади верст двадцать, перешли на мелкую рысь. Теперь надо быть особенно осторожными: впереди показались пестрые холмы Айкай-шагыла.
Рассвет близился стремительно. Еще, казалось, совсем недавно небо на востоке лишь начало бледнеть, а сейчас свет разлился по всей степи, ярче и ярче становился он под напором наступающего дня, и вот между двумя четко очерченными на востоке черными курганами появился третий курган — красный сияющий диск солнца.
Вряд ли стоило прочесывать Айкай-шагыл — Кулбатыр наверняка ушел подальше от этих мест. Но могло быть и наоборот. Мог же он предположить, что они так и подумают — он ушел, и устроить очередную засаду! А потому маленький отряд рассыпался цепью и двигался с оружием на изготовку.
Приближаясь к месту вчерашней трагедии, Куспан и Киикбай чувствовали, как учащенно забились их сердца. Волнение их еще больше усилилось, когда они заметили, как Шанау подъехал к Салыку и концом камчи указал на холмик, откуда прогремели вчера выстрелы.
Прочесывание, как и предполагал Салык, результатов не дало. Отряд понесся к Жылкыкудуку; вскоре вдали показались блеклые юрты аула.
