Красные капли стекали по предплечью вниз, кровь тонким ручейком струилась по коже.
Кира завороженно смотрела на тягучие капли, но едва повышенная от природы регенерация дала о себе знать, затягивая рассеченное предплечье, – полоснула лезвием по коже еще раз. Боль принесла облегчение и смутное ощущение постыдного удовольствия.
Так ей и надо. Большего она не заслуживает.
Снаружи кто-то дернул ручку двери. Кира поспешно принялась убирать компрометирующие ее «улики». Неожиданно дверь поддалась.
– О, прости, тут занято…
«Запирала же двери, какого лешего!..» – Она не успела додумать свою мысль, как стоящий в дверях мужчина округлил глаза.
– Кира, ты поранилась? – Он кинулся на помощь, не понимая, что лучшей помощью было бы в его случае просто свалить. – Дай помогу.
– Виталий Юрьевич, все в порядке, я… все хорошо, просто…
Мужчина перехватил ее руку, развернув к себе, придирчиво осмотрел. От его внимательного взгляда не укрылось ни лезвие, ни окровавленное бумажное полотенце. Лицо его потемнело. Стало таким же мрачным, как в тот день, когда она увидела этого человека впервые – когда он убил ее дядю.
Вроде как Виталий был просто человеком. Но мало кто из домашних верил в это. Ходили слухи, что он из высшей нечисти и хорошо умеет прятать свою сущность.
Как иначе объяснить, что мужчина, которому, как она знала, и тридцати еще нет, стал такой влиятельной фигурой? Говорят, раньше Виталий работал на Златона Адрона, одного из влиятельных высших, известного бизнесмена, владельца горнодобывающего холдинга «Молния», а потом вдруг переметнулся от того к бесу.
Златон же не только простил предателя, но и до сих пор периодически с ним общался. А однажды она даже видела Златона в «Серой моли», где тот рассказывал какому-то троллю, что «Виталик – мировой мужик».
– Что «просто»? – прищурился тем временем Виталий.
– Как вы вошли? – с трудом разлепив губы, пробормотала Кира.
Виталий на это только отмахнулся.
– Не меняй тему. Это то, что я думаю? – Он скрестил руки на груди. – Ты сделала это нарочно?
– Нет, случайно. – Девушка опустила голову и поспешно принялась убирать следы своего «преступления».
«Леший! Пол кровью закапала…» – Всего пара капель, но лучше убрать их. Мало ли какая нечисть сюда зайдет.
– Как можно случайно себя порезать? Зачем? Кира… – Он ухватил ее за плечо и несильно тряхнул, желая получить хоть какой-то внятный ответ.
– Больше такого не повторится. – Горло сжало спазмом. Какая же она жалкая и ничтожная, что постоянно влипает в какие-то истории. Прав был дядя в отношении нее. А теперь это дойдет и до Виктора, и тот отдаст ее кому-нибудь типа того же Фета. – Вы ему скажете?
Вопрос отозвался горьким привкусом во рту. Ну конечно скажет. Вряд ли кто-то захочет ради нее скрывать что-то от беса.
«Вот дерьмо!..»
– Сказать? – Виталик на мгновение задумался, а затем вдруг выдал: – Так ты ради этого режешь себя? Хочешь обратить на себя внимание таким дурным секретом?
– Что? Нет! – Чертовка аж опешила от такого предположения. – Нет, конечно, нет…
– Тогда для чего?
От его мрачного взгляда стало еще хуже. Сердце билось, как загнанный кролик, по упрямому выражению лица мужчины было ясно – отговорки его не устроят.
– Просто мне так становится легче. Я давно так делаю, еще когда дядя был жив. А теперь… – Она всхлипнула и тут же до боли закусила губу. Никто не любит слез. Надо быть сильной, но не получалось. Слова словно сами вылетели из ее рта, и прежде чем она осознала, что и кому говорит, выдала: – Я сама себе не принадлежу. Сначала моя жизнь была в руках у дяди, теперь – у Виктора. А это… Это то, что я могу сделать с собой сама.
Мужчина протянул к ней руку, осторожно погладил по волосам. Невесомая ласка. Обычно Кире не нравилось, когда ее касались, но этот жест, на удивление, не был неприятным.
На лице Виталия было написано непонимание пополам с жалостью. Он свел брови к переносице и закусил губу, словно сдерживался, чтобы не сказать чего-то.
Быть может, накричать хотел? Кира бы это поняла.
– Ты больше этого не будешь делать, поняла? – звенящим от напряжения голосом наконец выдал он.
– Да, как скажете, – тихо пробормотала чертовка.
– Серьезно. Увижу хоть малейший намек, заставлю раздеться и осмотрю на предмет шрамов, – сердито выдал Виталик.
От этой угрозы похолодело внутри. Нет, помощник Виктора был хорош собой, даже красив. Вежливый, обходительный. И тем не менее отчего-то стало жутко. Лучше бы он ее облапал… чем так.
– У меня не остается шрамов. Регенерация хорошая.
– Ну да, ты же чертовка, – вздохнул мужчина и покачал головой.
– Дядя всегда говорил, что я не чертовка, а черт-те что.
Кира взяла еще бумажное полотенце, смочила его и, встав на колени, принялась оттирать капли крови с пола.
– Твой дядя был идиотом. А ты замечательная. Я знаю, что ты стараешься. Тебе не за что себя так ненавидеть.
Она подняла лицо, глядя на Виталия широко распахнутыми глазами: «Он правда это сказал? Про меня?»
В этот момент дверь ванной снова распахнулась. На этот раз явился Виктор.
«Закон подлости, не иначе».
– Ох, я, кажется, помешал, – заулыбался бес, поспешно отступая.
