В общем, вскоре они закончили, и Александр Анатольевич отправился домой. Вместе с едой матушка передала очередную записку. На сей раз в контейнер она ее не прятала, просто вложила в конверт.
Ясно, что «хороший друг» – это мамин ухажер. Она очень боялась показывать его сыновьям открыто, опасалась, что они не примут его в семью. Все же чужак, да еще и не орк. Хотя и Дитрих, и Златон, и Платон больше всего желали маме счастья. Пора бы строить свое будущее, а не думать о тиране, который и ей жизнь отравил тоже.
Что ж, пусть отдохнет. Ей полезно.
Платон долго еще стоял в дверях, а сердце его заполошно колотилось в груди.
Он был близок к провалу, и лишь чудо спасло его от последствий. Но страшнее всего, что на секунду Платону хотелось поддаться уговорам отца и просто добить ни в чем не повинного доктора – только бы тот не помешал осуществлению плана.
Когда он вернулся в замок, груженный пакетами от матери, которые передал доктор, Мари уже вылезла из комнаты за камином и пришла на кухню.
– Хочешь кофе? – улыбнулась она, но за уверенным видом скрывалась нервозность.
Сгрудив пакеты в сторону, Платон обнял ее, прижимая к себе. И наконец смог выдохнуть.
– Я тоже разнервничалась, – призналась она шепотом, хотя он не сказал ни слова.
– Ты молодец, быстро нашла решение. – Платон зарылся ладонью в ее волосы, вдыхая их аромат. Пахло горькими травами, белладонной, ромашкой. Зельем забвения, которое она варила.
– Это я виновата. Нужно быть внимательнее. В прошлый раз чуть не попалась, когда пришел твой брат. И теперь вот снова. Я приношу только неприятности…
– Тш-ш… – Он прижал указательный палец к ее рту, прерывая. Затем осторожно наклонился и поцеловал в самый краешек губ.
Руки легко обвили ее талию, желая удержать мгновение, которое казалось вечным. Ее дыхание щекотало кожу.
– Я правда так думаю, – вздохнула Мари.
– Ведьмам положено приносить неприятности, – усмехнулся Платон. – Мари, я сам виноват. Расслабился, увлекся расчетами ритуала и заметил дока, уже когда он оказался в метре от меня.
За окном проглядывали лучи утреннего солнца, отражались в стоящей на столе вазочке с печеньем.
– Да, но я могла бы, прежде чем идти…
– Мы сейчас правда это делаем? Спорим, кто из нас больше накосячил? – поднял брови мужчина, насмешливо глядя на зардевшуюся ведьмочку.
Мари не выдержала и тоже прыснула.
– Ладно, согласна, это глупо. – Она тряхнула рыжей копной волос. – Так что насчет кофе?..
– У меня есть предложение получше, – коварно усмехнулся он, вовлекая ее в поцелуй.
Руки нежно скользили по ее спине. Поддавшись порыву, Платон резко поднял девушку на руки. Ее ноги обвили его талию, она взвизгнула от неожиданности и радости, а потом заливисто засмеялась мелодичным, словно звон колокольчиков, смехом.
Платон осторожно усадил ее на стол, сдвинув вазочку в сторону. Та покачнулась, перевернулась. Печенье и цветные конфеты разлетелись по полу.
– Нам снова все прибирать… – прошептала Мари, на мгновение оторвавшись от его губ.
Но это было тут же забыто. Ничто не имело значения, кроме… В каждом вдохе и выдохе остался только трепет момента, когда они смогли сблизиться настолько, что стали одним целым.
До кофе в итоге они добрались не скоро.
Сначала еще раз убрались на кухне, потом разобрали контейнеры, которые передала Агата.
А после завтрака Платон снова взялся за расчет ритуала.
– Расскажешь, что ты задумал? – Мари подошла сзади и обняла его.
Платон облизал губы, не зная, стоит ли говорить ей правду. Хотя… почему нет?
– Сегодня ночью я проведу ритуал. Полностью восстановлю свое здоровье и верну способность обращаться в орка. – Голос звучал сухо и решительно, будто бы действительно он знал наперед, как будет. Как будто бы не сомневался в своих силах до последнего.
– В день, когда мы с тобой встретились в первый раз… – Мари не договорила, но он понял, о чем она спрашивает.
– В тот раз мне не удалось. Но сегодня – все будет иначе.
Третья попытка просто обязана быть успешной, но что, если и она провалится?
– Хорошо, – неожиданно легко согласилась девушка. – Мне надо будет остаться в доме?
