«Одинокое место» – автобиографический роман шведской писательницы Кристины Сандберг. Действие происходит в 2016 году После получения Августовской премии за роман «Жизнь любой ценой» к автору приходит слава, ее приглашают на многочисленные лекции и встречи с читателями. Она понимает, что это очень важный период в жизни, открывающий новые возможности. Вместе с тем героиня чувствует, что силы ее на исходе, беспокойство вызывает и странная боль в груди. Кристина долго откладывает визит к врачу, но в конце концов ей сообщают страшный диагноз – агрессивная форма рака груди. Вся привычная жизнь рушится.В этой книге – и больничный дневник, и воспоминания о детстве в 1970-х годах, и мучительные размышления о хрупкости человеческого тела, о настоящем и будущем, и страх за своих близких. Но прежде всего это книга о том, что страшная болезнь делает человека бесконечно одиноким.Кристина Сандберг (р. 1971) – известная шведская писательница, литературный критик, лауреат премии им. Августа Стриндберга (2014), премии им. Сельмы Лагерлёф (2019) и других наград.
Скандинавская линия «НордБук»
Kristina Sandberg
EN ENSAM PLATS
NORSTEDTS
The cost of this translation was defrayed by a subsidy from the Swedish Arts Council, gratefully acknowledged
Published by agreement with Norstedts Agency
En ensam plats © Kristina Sandberg,
first published by Norstedts, Sweden, in 2021
Кажется, у мамы рак.
Август 1997 года, остров Утё. Теплые дни, вечера, ночи. Три недели, и каждый день – жаркий сухой ветер. Двадцать восемь градусов, тридцать, тридцать два. Вода в Балтийском море у острова Олё прогрелась до двадцати пяти градусов. Мы катим на велосипедах среди стрекоз, бабочек, чертополоха и кустов малины. Ни ливней, ни гроз. По вечерам в игрушечном домике (так Матс называет покосившуюся избушку на камнях, где столько симпатичных безделушек, что мы с нашим скромным багажом едва помещаемся, где на крохотной кухоньке ютятся газовая плитка и холодильник на газу) мы слушаем «Love Songs» Дасти Спрингфилд. И «Dusty in Memphis», наверное, тоже. Первое лето. По утрам мы пишем, после обеда отправляемся на Олё. Дни похожи как близнецы. Настоящий рай.
Но сердце снова пронзает предчувствие – у мамы внутри растет опухоль. «Не думаю», – говорит Матс. Или советует позвонить маме? Не знаю, откуда столько настойчивости в голосе. Пару дней спустя мы идем мимо телефонной будки в Кюрквикене – или в гавани? – я звоню маме, она берет трубку. Говорит:
– У меня в груди нашли узелок и сразу записали к хирургу.
Писать можно обо всем – и ни о чем. Я действительно хочу вернуться на три года назад?
Или лучше просто стереть это время из памяти.
Май 2016 года. В глазах других я совершенно не выгляжу уставшей. Внешне я бодра. Как всегда.
Мне доводилось сталкиваться и с озлобленностью, и с острой критикой. Приходилось принимать и прорабатывать резко негативную реакцию на Май. На меня. Читаю статью: «Май не просто раздражает автора, но и вызывает презрение». Я пишу это, чтобы показать, как влияет на восприятие мнение других; разве может выдуманный персонаж, герой романа, вызвать такой гнев, такое непонимание условий иного времени? Джамайка Кинкейд[1] просто пожимала плечами, отвечая критикам: «Ну почитайте что-нибудь другое. Неужели в процессе написания книги я постоянно должна думать, каковы представления о приятном и неприятном у конкретного читателя или критика? Может, мне у них еще разрешения спрашивать?»
Я отвечаю. Как правило. Объясняю, почему нет никакого антифеминизма в том, чтобы сделать Май сложным персонажем, беспокойной самоедкой – когда от домохозяек требуется излучать счастье и гармонию, задвигая подальше гнев, тоску, недовольство, неуместную страсть, эйфорию. Рассказываю, что право на аборт было очень ограниченным, а работа по дому отнимала все время и силы. А еще явно не хватало детских дошкольных учреждений. Я доказываю, что мужские персонажи вполне могут быть отрицательными, никто не удивляется и не ужасается. Объясняю это вновь и вновь. Весной 2016 года появляется чувство, что я на грани. Если не сбавить темп, я сломаюсь. При этом ловлю себя на том, что опять принимаю то одно предложение, то другое. Среди них есть куда более интересные проекты, чем очередное выступление о Май. Круглый стол по фильму «Персона» на Бергмановской неделе, тексты на заказ для антологий, предисловия, рецензии. Все это так интересно… Вот только я ужасно устала.
Прекрати! Пульсирующая боль пронзает плечо, пальцы на правой руке немеют. Матс быстро убирает ладонь с моей груди, говорит: «Что это? Я что-то нащупал!»
