Идея брачного агентства пришла ко мне в голову после того, как подруга попросила меня воспользоваться моим абонентским почтовым ящиком для своей сестры Гали. Галя, разведенная женщина тридцати семи лет, жила вместе с родителями и шестнадцатилетним сыном. В России многие живут с родителями, потому что низкие заработки не позволяют людям снимать квартиры, не говоря уже об их покупке.
Но совместное проживание с родителями не угнетало Галю. Наоборот, она считала это очень удобным. Галина мать была ее сыну матерью больше, чем она сама, мать занималась уборкой, стирала и готовила. Галя была занята только работой, но вечерами ей было скучно, а она любила посещать театры и другие культурные учреждения, причем ей хотелось бы посещать их не одной, а с кем-то.
Поэтому она и поместила в газету объявление о знакомстве. В объявлении было написано, что она хочет найти кого-то "для бескорыстной дружбы, посещения музеев, театров и пригородов Санкт-Петербурга". Это и в самом деле было все, чего она хотела. Галя была неосторожна, указав в своем объявлении номер телефона. Телефон начал звонить денно и нощно. Большее количество звонков приходилось на ночь, и ночные фантазии звонящих мужчин были далеки от посещения театров и музеев.
Галины родители негодовали. Они требовали отключать телефон на ночь. Непрерывный звон продолжался две недели. Однако никто из звонящих мужчин не соответствовал образу любознательного господина, желающего поднять свой культурный уровень посещением достопримечательностей.
Галя была холодна и эгоистична. У нее был неудачный первый брак, она не хотела повторить эту ошибку, она не желала ни о ком заботиться, жизнь для себя ее вполне устраивала, меньше всего ей нужны были брак и секс.
Она убрала телефонный номер из следующего объявления, указав в адресе мой абонентский ящик. Я вынимала из ящика письма, Галя приходила ко мне и забирала их. В награду мне разрешалось эти письма читать.
Поэтому я могу рассказать об особенностях писем русских мужчин.
Многие из них были, во-первых, очень коротки: иногда лишь телефонный номер, имя и просьба позвонить.
Оформлены они были плохо, часто написаны на случайных клочках бумаги, выдранных непонятно откуда. Письма иногда писались даже на телеграфных бланках, подобранных, я полагаю, на почте, где идея написать, возможно, внезапно пришла человеку в голову и была немедленно осуществлена.
Некоторые письма были длинными и казались попыткой описать характер и жизнь пишущего. Но истинные печаль и одиночество были обычно скрыты за слоем иронии и звучали скорее как попытка посмеяться над жизнью в целом и, особенно, над самим собой.
И снова никто из мужчин, приславших письма, не соответствовал роли джентльмена, сопровождающего Галю в театры. Все, чего хотели мужчины, вращалось вокруг одного и того же, что абсолютно отвергалось Галей.
Один человек даже предложил отремонтировать за это печь на Галиной даче, если бы таковая у нее была. Галя фыркнула, у нее не было печи, печь была у меня и как раз нуждалась в ремонте. Был момент, когда я всерьез подумывала, как бы попытаться бесплатно воспользоваться этим предложением, но, вздохнув, поняла, что бесплатным ремонтом тут не обойтись.
Один корреспондент насмешливо спрашивал Галю, что она подразумевает под "бескорыстной дружбой". Намекая на что-то, он иронически спрашивал, мужчин какого именно типа Галя имела в виду?
Галя поняла и оценила идею. Это было как раз то, что нужно. Ее третье объявление было составлено уже как прямое обращение к мужчинам этого специфического типа.
И круг кандидатов немедленно изменился: все мужчины, кому она теперь звонила, действительно, интересовались лишь театрами и музеями. Галя была счастлива: со всеми ними по очереди она посещала петербургские театры и концертные залы. Ее жизнь стала радостной и исполненной смысла. Наконец, из всех претендентов остался один, с которым было особенно интересно говорить об искусстве.
Он сопровождал Галю везде, куда бы она только ни пожелала, они стали неразлучными друзьями. Однажды вечером, играя с Галей в шахматы в своей квартире, он рассказал ей свою историю.
Он рассказал о женщине, которая была слишком жестока к нему, когда он был еще новичком. Она разболтала всем, кого знала, о его первой неудачной попытке, после которой молодой человек не решался предпринять другую — он нервничал всякий раз, опасаясь, что кто-то ждет от него того, что он не сможет предложить. Но, рассказывая об этом, Галин друг вдруг почувствовал, что с Галей, которая ничего такого не ожидала, а думала лишь об очередном шахматном ходе, все было совершенно иначе. Он сел к ней поближе, голос его зазвучал страстно, и Галя не успела и двинуть пешкой, как очутилась в его объятиях.
