Авария отняла у летчика-истребителя Майкла Кобурна небо – самое дорогое, что было в его жизни. Решив, что все кончено, бывший пилот заживо похоронил себя на уединенном ранчо. Но в доме Майкла появилась Джесс Лейтон – нежная, добрая, все понимающая, готовая на все, чтобы вновь подарить суровому воину радость любви, надежду на счастье...
Посвящается Терре Эшли, которая с удивлением узнает о том, что я восхищаюсь ею. Меня вдохновило ее упорство в достижении поставленных целей и преодолении препятствий. Ее умение балансировать между работой, детьми и личными делами постоянно напоминает мне, что именно важнее всего в жизни. Ее успех помог мне осознать мои собственные победы. Пусть судьба посылает тебе только хорошее, дорогая подруга.
Особая благодарность лейтенанту Стюарту Броусу за техническую информацию и рассказ о переживаниях летчиков-истребителей вообще и пилотов F-14 в
F-14 стремительно летел сквозь сумерки, напоминая призрачного хищника, парящего в заоблачных высях. Вокруг простиралось темнеющее небо, которое незаметно сливалось с горизонтом. В тысячах футах внизу волны разбивались о борт авианосца, но здесь, в небе, были только ночь, два человека и машина.
Майк Кобурн надел маску и посмотрел вправо, на звезды. Кассиопея упрямо ускользала из поля его зрения. Это осеннее созвездие было его любимым. Причем без всяких на то причин. Никто никогда не рассказывал ему каких-либо историй об этом скоплении звезд. В детстве, глядя на небо, он не испытывал восхищения им, а лишь желание покорить.
– И все же она симпатичная, – тихо пробормотал он.
– Вы что-то сказали, сэр? – раздался с заднего кресла голос офицера радиоразведки.
Майк чертыхнулся себе под нос. Это не в его духе – замечтаться во время полета.
– Ничего, Уинстон. Что на дисплее?
– Ничего, сэр.
Официальное обращение вызвало у Майка улыбку. Это было первое задание его офицера радиоразведки, или ОРР. Он провел в Мирамаре всего две недели до того, как эскадрилья получила приказ отправиться к месту назначения. Уинстон был зелен, как весенняя трава, и совершенно не искушен в житейских делах. Он приехал из крохотного городка в Канзасе.
Майк поиграл пальцами на рычаге управления. Для него не составит труда бросить свой реактивный самолет в крутое пике. В результате парнишка лишится не только своего обеда, но и желания придерживаться официального тона.
Треск в наушниках возвестил о том, что с авианосца поступило сообщение.
– «Скиталец-112», вызывает «Серый призрак», – послышался бесстрастный голос. – Приказ возвращаться на базу. Подтвердите прием.
– «Скиталец-112», подтверждаю, – ответил Майк. – Ну, Уинстон, что ты об этом думаешь? – Он посмотрел на часы. – Если нам повезет, то к нашему прибытию они только начнут накрывать стол к ужину.
– Да, сэр. Это было бы здорово, сэр.
Майк вздохнул. Плавание обещало быть долгим. Прежде чем изменить курс, он посмотрел на восток. На темном фоне мигали две звезды. Поднималась Кассиопея. Майк отсалютовал ей, затем отвернул истребитель по пологой дуге и взял курс на запад.
Хвостовой крюк выпустился с приятным щелчком.
– Уинстон, знаешь, что это было?
– Да, сэр! – Майк явственно услышал в его голосе страх.
– Ты хоть раз садился на авианосец?
– Нет, сэр.
– Тебя хоть раз выворачивало наизнанку в самолете?
Юноша кашлянул.
– Один раз, еще в детстве, сэр.
Майк ухмыльнулся. Да, совсем мальчишка. Ему не больше двадцати. Этого достаточно, чтобы тридцатичетырехлетний мужчина почувствовал себя стариком.
Из-за ясной погоды видимость здесь, наверху, была восемь – десять миль, но внизу, под истребителем, царил беспросветный мрак. Майк знал, что увидит авианосец, который плывет в океане, качаясь, как больная утка, только тогда, когда менять решение будет уже поздно. Тихо попискивал радар, обозначая зону управляемой посадки. На приборной панели ярко светились огоньки.
Майк выпустил шасси, и самолет слегка просел. Потом он опустил закрылки и оглядел поверхность воды внизу. Вон он.
– Уинстон, видишь его?
– Да, сэр. Отсюда он кажется крохотным.
– Ты абсолютно прав, парень. В наушниках опять затрещало.
– «Скиталец-112», дистанция три четверти мили. Ваша подача. Это означало, что управление посадкой переходит от авианосца к пилоту.
– Я – 112-й, подача моя. – Он поглядел на приборную панель. – Четыре и две. – Теперь на авианосце знали, сколько у него осталось топлива и что он сможет сделать в случае надобности второй заход на посадку.