Неужели фортуна и впрямь защитила меня своим крылом? Оглядевшись, я осторожно вернул знак Переноса в прежний, нерабочий вид, и спустился с каменного круга, стараясь производить как можно меньше шума.
И тут же столкнулся с одним из часовых. Мужик деловито застегивал штаны, видимо, сделав все положенные дела в тени каменных руин. Я, наверное, напугал его не меньше, возникнув из ниоткуда. Он мгновенно вскинул «Суворов», практически уперев его мне в грудь и заревел:
— Стой, стрелять буду! Кто такой?!
— Тихо ты! Я свой, Сигурд! — я откинул капюшон, — Пилот, астра фатида!
Часовой — это был один из бойцов Адаманта, подозрительно вгляделся мне в лицо.
— Сигурд? Откуда ты здесь взялся?
— Да отлить тоже хотел, — я соврал первое, что пришло в голову, — Ты чего на людей бросаешься?
— А почему я тебя не заметил?
— Потому что Мангус, — я приподнял полу своего плаща, — Плащ из наноткани, слышал?
— А, вот что… — недоверчиво протянул мужик, — Черт, странно… Ладно, вали спать, Сигурд. И давай аккуратнее, я тебе чуть пулю не влепил!
— А отлить-то можно? — насмешливо поинтересовался я.
— В другом месте отольешь!
В палатке недовольно запищал оставленный в одиночестве йурр. Все вокруг спокойно спали. Очень хотелось изучить Аспект и связанные с ним новые возможности, но привлекать внимание не стоило. Подумав, я сделал выбор в пользу сна, хоть до подъема оставался всего час. Завтра, все говорило об этом, нас ждал трудный день.
Мы покинули лагерь ранним утром.
Никто не заметил моего исчезновения, никто не задавал лишних вопросов — за общей походной суетой никому не было дела до Сигурда Морозова. Все прошло невероятно гладко, и при свете дня ночные испытания казались дурным сновидением — неужели это действительно происходило со мной? Расскажешь такое, не поверят. Несмотря на бессонную ночь, я чувствовал себя прекрасно — ехал, уверенно держась на широкой спине тауро, разговаривал с товарищами, с любопытством рассматривал окрестности.
Город — Эстэ, Надежда, как называл его мой вселенец, приближался с каждым шагом и после полудня мы уже пересекли его границы. Тонкие шпили стали огромными, нависающими над головой зданиями непривычной формы, первые ярусы которых были полностью скрыты сине-зелеными зарослями. Природа властно брала свое, деревья прорастали сквозь камень, опутывая узловатыми корнями мостовые, лианы и плющи упорно карабкались вверх по этажам, на бывших площадях блестели мшистые озера. И все равно руины подавляли своей грандиозностью. Даже разрушенные, подобные выщербленным скалам или раздавленным свечным огаркам, они дышали древним величием. Мы, технологически развитые земляне, дети мега-городов, покорители Марса и Титана, создатели Мира-Кольца и Звездного Флота, чувствовали себя дикарями в тени великой цивилизации, сотворившей этот город. И очень сложно было представить, что они были схожи с нами: неземное изящество, плавные обводы и невозможные в привычной архитектуре формы больше подходили инопланетянам, чем людям.
— Плохое место быть, кано! — высказался Лэндо, во взгляде которого сквозило странное отвращение, — Мой Народ не любить! Здесь жить плохие Кел… нет, не плохие… Как правильно сказать, кано?
— Злые? — предположил я.
— Злые… да и нет быть. Сломанные, вот правильно быть! — наконец подобрал слово принц, — Они быть сломаны! Испорчены. Мой Народ говорить, один из тысячи демонов быть их риксом…
— Тысячи демонов? — я заинтересовался, слишком сильно это перекликалось с Тысячью Братьев, которых постоянно упоминал мой вселенец.
— О, эта старая история быть, кано, — улыбнулся Лэндо, — Такие Восходящие рассказывать детям у костра. Тысяча демонов хотеть захватить тысячу Кругов…
— А откуда она взялась, эта тысяча демонов?
— Мой Народ знать, быть война Единых. Тот, чье имя все забыть, разделить себя на тысячу демонов, чтобы другие не найти и не победить его. Демоны принять облик Восходящих, но смерть не брать их. Они хитры быть, никто не знать, демон или сильный Восходящий быть. Они воевать с Небесным Троном. Они проиграть и погибнуть, кано. Здесь — их место…
— А тот, который забыт — кто это и что он сделал? Это тоже один из Единых?
— Он призвать Тварей Извне, — сурово изрек Лэндо, поджав губы, — И за это больше не быть. Таково наказание быть! Никто не знать, никто не говорить о нем. Он — Тот, кого все забыть!
