– У нас всегда война. Враг приходит уже триста лет. И с каждым годом продвигается все дальше. Приходит со стороны моря и любой большой воды, которая соединяется с морем. На железных машинах, похожих на твою, но только в три-четыре раза больше. Сверху я сразу не понял, что твоя машина маленькая. Ориентиров для сравнения не было. И кто может знать, какие еще машины могут быть у врага? Таких, как твоя, мы никогда не видели.
– А зачем приходит враг? Как у вас ведется война? За что?
– Никто не знает, зачем он приходит. Там, куда приходит враг, мы уже жить не можем. Иногда он забирает с собой людей. Но сейчас люди уже не живут в маленьких поселках, которые были там, на юге. Мы постоянно патрулируем земли со всех четырех сторон. Если появляются машины врага – мы их сжигаем. Бывает, он уничтожает и дирижабли. Как – мы не знаем. Просто дирижабль падает, а люди умирают. Но у нас много дирижаблей, и смерти мы не боимся…
– Он приходит большими отрядами?
– Бывает по-разному. Две машины, пять. Раз в несколько лет бывает сто, двести.
– И вы их все уничтожаете?
Сехмет несколько замялся. Но ответил, кажется, честно.
– Нет, пять машин, семь, редко больше… Если приходит очень много – мы больше не бываем в тех краях… Никогда…
«Похоже, они проигрывают свою войну, – подумал Алексей. – Сдают территорию, отступают в малодоступные места. Только противник у них странный. Медлительный какой-то…»
– Что же это за враг? Соседняя империя? И при чем тут море? Они на другом материке живут? Ты хоть раз их видел?
– Сам не видел. Если мы уничтожаем машину, остается только корпус и зола внутри. Ты видел наши бомбы. Но «те, кто знает» («То ли большое начальство, то ли разведчики», – подумал Берестин) говорят, что враг не похож на людей. Он такой… – Сехмет сделал тот же жест: большие пальцы у висков, остальные оттопырены и шевелятся, – огромный, ужасный, убивающий взглядом, со многими конечностями, в белой костяной броне…
– Ни хрена себе, – выругался Берестин.
Ему впервые за многие месяцы стало вдруг по-настоящему жутковато. «Ну и залезли мы, – подумал он. – Тут, похоже, еще и разумные ракообразные имеются».
Знобкий холодок между лопатками появился у него не потому, что он испугался. Гуманоиды, негуманоиды – какая, в сущности, разница? Дело было в том, что поколебалось все его представление о мире как о целостной, познаваемой и, если угодно, разумной системе. Все, что происходило раньше, – начиная от встречи с Ириной и до этого вот момента, – в какие-то рамки все же укладывалось. А теперь он испытывал состояние человека, который, если использовать категории живописи, вдруг осознал, что существует он не в том мире, который изображали Репин, Шишкин, Левитан, и не в том даже, что на картинах Пикассо, а только исключительно в мире Босха и Сальвадора Дали!
Впрочем, эти мысли и ощущения проскользнули, словно тень облака по залитому солнцем лугу, хотя и оставив после себя смутное беспокойство. А сейчас нужно было приспосабливаться к новой реальности. Берестин во время армейской службы считался сильным тактиком и очень поднаторел в решении всяческих вводных, вплоть до самых неожиданных.
– Неужели никто из твоих товарищей не встречался с врагами лицом к лицу? Для чего тогда вам эти самострелы?
– Наверное, в твоих словах есть истина. Раз это оружие полагается иметь при себе, значит, кому-то приходилось встречаться с врагами близко. Но я о таких случаях не слышал.
Алексей вздохнул разочарованно. Сехмет не оправдывал его надежд. Впрочем, что взять с офицера глухого пограничного гарнизона? То же самое, что в лермонтовские времена беседовать с Максим Максимычем о тонкостях европейской политики. Но раз существуют «те, кто знает», есть и перспективы…
По своим следам, не тратя времени на поиски дороги и многочисленные объезды, обратный путь Берестин проделал почти в три раза быстрее и поздним вечером наконец различил сквозь разгулявшуюся опять метель сигнальный огонь на мачте ветряка.
На заметенном свежим снегом крыльце Берестина встретил Новиков. Алексей сразу понял, что здесь что-то произошло. Спросил, старясь, чтобы вопрос прозвучал спокойно, даже небрежно:
– Что, капитан с девчатами вернулся? – Но по лицу Новикова понял, что ошибся.
Андрей пропустил его в тамбур, а когда Берестин собрался открыть дверь, ведущую из коридора в нижний холл, придержал за рукав.
– Подожди секунду. Тут у нас действительно кое-что приключилось…
– И ты по этому случаю в парадную форму вырядился? – равнодушно спросил Алексей. Раз Ирины здесь нет, остальное его волновало мало. Это в первый момент, когда он увидел элегантно одетого и свежевыбритого Андрея, у него дрогнуло сердце. Оказывается, ему только казалось, что он сумел смириться с разлукой, на самом деле он все время ждал, что Ирина не выдержит и вернется.
– Именно так, – с многозначительной улыбкой ответил Новиков. – Не знаю, как и сказать…
– Так и говори, без заходов из-за угла.
– Придется. Дело в том, что гости у нас.