— Не выйдет, нас нельзя задерживать. Я, например, депутат… — и Воронцов опустил руку во внутренний карман. Дальше все произошло настолько быстро и неожиданно, что Левашов, собравшийся вмешаться в разговор, так и застыл с полуоткрытым ртом.
Воронцов выдернул руку из кармана, выбросил ее вперед, и капитан тоже сделал резкое движение навстречу блеснувшему металлу. И не успел.
Гулко, словно кувалдой по стальному листу, ударил выстрел. Левашов даже не понял, что произошло, и капитан еще не начал падать, а Воронцов крутнулся на каблуке и из-под руки два раза выстрелил в сержанта. Тот согнулся, прижав руки к груди. Третий выстрел сбил с него фуражку, и она покатилась по красным плиткам пола.
Острый пороховой запах повис в неподвижном воздухе.
Левашов, оцепенев, смотрел на лежащие у его ног тела в серых кителях. Воронцов схватил его за руку и сильно рванул.
— Ты что, мать… — рванул он и поволок его за собой.
Они скатились вниз по уже выключенному короткому эскалатору, слыша нарастающий гул подходящего последнего поезда.
Пустые вагоны ярко светились изнутри, и до них было совсем недалеко — через зал и перрон, — но уже раздался ласковый женский голос: «Осторожно, двери закрываются», и тогда Левашов рванулся вперед, как спринтер на Олимпиаде за ускользающей победой, вцепился в обрезиненные створки, удержал, пока вслед за ним не протиснулся в сжимающуюся щель Воронцов.
…В дальнем конце вагона дремал на диване подгулявший полуинтеллигент в сползшей на очки капроновой шляпе. Левашов опасливо на него оглянулся и показал глазами на руку Воронцова, в которой тот по-прежнему сжимал пистолет непривычных очертаний, переводя дыхание.
— Зачем? Что ты наделал? — голос Левашова срывался.
Воронцов осмотрелся по сторонам, еще раз затянулся поглубже.
— Не врубаешься, что ли? Это опять они… Только как они нас перехватили?
Дмитрий был уверен, что система защиты, предложенная Антоном, сработает. И вот… Неужели он со страху стрелял в настоящих людей? Нет, не может быть. Милиции к ним цепляться просто не за что, да и работают они там иначе. И выглядели «сотрудники» слишком плакатно-уставно: сапоги надраенные, аж с синими искрами, ремни необмятые, в лицах непреклонность…
— У тебя с собой, случаем, ничего из ихних железок не осталось? — спросил он.
— Нет… — машинально ответил Олег. И вдруг хлопнул себя по боку. — Вот же!.. — Он достал из кармана и показал Воронцову тускло блеснувший золотой портсигар.
— Что это? — Воронцов взял его, подкинул на ладони, попробовал открыть.
— Не нужно… Это Иринин. Такая штука, вроде как многоцелевой манипулятор. И средство связи, дистанционный преобразователь… — Он не успел договорить.
— Так какого ж ты… — Вспышка ярости Воронцова была внезапной и бурной, Олег почувствовал себя матросом, попытавшимся закурить на палубе во время погрузки. Но так же быстро, как Воронцов вспылил, он успокоился. — Впрочем, ты-то тут при чем… Штука хоть ценная?
— Кроме моей установки, ничего ценнее я на Земле не знаю.
— Ну, это еще как сказать… Ладно. Если доберемся живыми — спрячем. Хрен найдут.
Они вышли из метро. На улице не было ни души. Даже пьяные все куда-то подевались.
— Ты здесь подожди. Вдвоем не нужно… — и Воронцов протянул Олегу свой пистолет, от которого до сих пор попахивало порохом. Их там еще двенадцать. Только не ошибись, в кого стрелять…
— Нет… Я все равно не смогу, — отказался Левашов.
— Как знаешь. Толстовец… Если другие — то пожалуйста, а сам — так нет, — беззлобно сказал Воронцов. — Тогда давай так. Клади свое сокровище хоть вот сюда… — Он привстал на носки и едва дотянулся до карниза над головой. — И иди, посиди в сторонке. Наблюдай. Надеюсь, за десять минут они дом не сдернут, как твой. А я сейчас… — и скрылся в темноте.
Вернулся он даже быстрее, чем обещал. Остановил машину у газона, с контейнером от «Книги» в руках прошел в тупичок, снял с карниза «портсигар», спрятал в контейнер, туго обмотал крышку изолентой. «Будем надеяться, — подумал он, — что детекторы у них не мощнее, чем у форзейлей. Не учуют…» Окликнул Левашова:
— Поехали. — И, чтобы отвлечь внимание Олега от своих манипуляций и от контейнера, объяснить суть которого было бы затруднительно, заговорил с напором: — Я чего не понимаю — как они нас еще там, у Берестина, с твоей игрушкой не засекли. Засветил ты и ту явку, куда теперь деваться — не представляю…
— Нет. Блока там не было. Он у Сашки в багажнике мотоцикла лежал.
— Все равно непонятно. Отчего-то пареньки все время запаздывают. Или вправду каждую акцию в десяти инстанциях согласовывают? Больше ничего нигде не осталось? Подумай.
— У меня — ничего. А у Берестина еще одна вещь есть. Где — не знаю. Давно не видел. Может — в сейфе?
— У него и сейф имеется?
— Есть, старинный, когда дом по соседству ломали, в мусоре нашел. Капитальный, хоть и маленький. Стенки — сантиметров двадцать.
— Может, потому и не обнаружили. Давно та штука у него?
— Как тебе сказать? По одному счету — месяца три, по другому — год.
— Понятно. Доедем живыми — сразу начнем к эвакуации готовиться. Ловить больше, как говорится, нечего. Обложили нас намертво…
