Воронцов кивнул, принимая поправку, и продолжил:
— И облачение для бани.
— Без бани теперь никуда, — съязвила Лариса. — Будто до этого век не мылись.
— Точно! — простодушно улыбнулся ей Воронцов. — Я тоже не очень понимаю, что за удовольствие пить водку в голом виде. Однако — ноблэс оближ… Но если вы этого не любите — обещаю не настаивать.
— Тогда мы будем собираться, — сказала Наташа.
— А мне придется домой ехать… — засомневалась Лариса. — А это далеко.
— Нет проблем. Пусть они нас пока тут подождут, а мы с вами сгоняем, — с энтузиазмом успокоил ее Левашов.
Пока он вез Ларису в Северное Чертаново, то все время пытался разговорить девушку, используя урок, преподанный ему Воронцовым. И хоть Лариса держалась по-прежнему довольно замкнуто, путем настойчивых подходов с разных направлений он все же выяснил, что работает она ассистентом в историко-архивном, интересуется вопросами антирусской дипломатии в XIX веке, Пикуля недолюбливает, обожает Цветаеву и Ирвина Шоу, битлов и брейк, итальянское кино и сюрреализм. Еще она любила собак, кофе по-турецки, горные лыжи и осеннее море.
— Похоже, что у нас с вами есть точки соприкосновения, — обрадовался Левашов. Лариса постаралась не обратить на эти слова внимания и спросила, откуда у него такая машина.
— Ну откуда у меня взяться машине? Это Воронцова, с рук у кого-то взял…
Стараясь произвести на девушку впечатление, Левашов гнал отчаянно, поехал не через город, а по Окружной, и, хоть вышло километров на двадцать дальше, приехали они быстрее, чем довез бы самый лихой таксист.
В дом она его не пригласила, и он с полчаса просидел в машине, размышляя, есть ли у него какие-нибудь шансы понравиться столь захватившей его воображение особе. Судя по всему, жениха или постоянного приятеля у нее нет, но это может быть как плюсом, так и наоборот, свидетельством об отвратительном характере и прочих недостатках. Свои личные качества он оценивал более-менее объективно, знал, что при должной сноровке можно покорить практически любую женщину, но знал-то он это чисто теоретически, а тут все дело в практике.
А какой походкой она всходила на крыльцо подъезда… На грани идеологической диверсии.
Лариса появилась, когда и должна была, по расчетам Олега. Он подумал, что это хороший признак. Не копается, не тянет нарочно времени, но и не спешит, уважая себя. На ней была та же одежда, только поверх свитера она надела короткую замшевую курточку, и на плече у нее висела туго набитая брезентовая сумка с надписью «Ройял айр форс». Когда она села в машину, вытянула ноги, откинулась на подголовник и попросила у него сигарету, Левашов уловил, что держится она уже не так отстраненно, как раньше. Сработал эффект психологического перерыва — хотя и прошло всего полчаса, но это теперь у них как бы вторая встреча, а значит, он ей человек уже знакомый, а не абы кто… Спасибо Новикову за его уроки. Воронцов с Наташей ждали их на улице.
— Ну, нашли общий язык? — весело поинтересовалась Наталья Андреевна, устраиваясь на заднем сиденье. Судя по ее виду, она уже отрешилась от повседневных забот и полностью настроилась на предстоящие развлечения.
— Олег так увлеченно его искал, что три раза гораздо вероятнее был общий гроб, чем язык.
— Ошибаетесь. Настоящий шанс был один, и как раз не там, где вы думаете. А прочее — просто слишком эмоциональное восприятие реальностей дорожного движения.
До темноты он крутил «БМВ» по узким лесным дорогам Подмосковья и боялся одного — что опять произойдет какой-нибудь сбой и они въедут на Валгаллу днем. Объяснить такой пассаж будет трудно.
Когда он убедился, что ориентировку женщины потеряли давно и прочно, и темнота сгустилась достаточно, он остановил машину под предлогом, что где-то здесь должен быть съезд на ненадежный мост, прошел метров на тридцать вперед и возле приметного дерева включил дистанционный пульт.
На Валгалле была ночь. И опять шуршал тихий дождь.
— Капает с неба, а вроде ясно было, — сказал он, садясь за руль.
— Где капает, окна чистые? — удивилась Лариса.
— Сейчас увидите. — И медленно, на второй скорости пересек границу.
Лобовое стекло сразу покрылось влажной моросью.
— Удивительно — такой резкий переход. Дорога была совсем сухая… — сказала Наташа.
— Сзади она и сейчас сухая. Но ведь все где-то начинается и кончается.
Попали они точно, и через пять минут Левашов увидел впереди огонек на мачте ветряка.
— Здесь и дороги никакой нет? — спросила Лариса, глядя, как в свете мощных галогенных фар мелькают необъятные стволы деревьев и уходит под колеса едва примятая трава: Сашка накануне учился ездить на бэтээре.
— Наш Андрей — большой анахорет. К нему мало кто ездит. Он предпочитает создавать бессмертные творения в глуши. Когда строили дачу — была грунтовка. Теперь заросла…
