Грин знал, насколько бесполезно пытаться пробиться через эту стену, даже если бы он имел несколько дней в запасе. Она могла иметь в толщину всего лишь несколько футов, а могла и все двадцать или даже больше. Но какой бы толщины она не была, он мог поклясться, что любой, имеющий инструмент, время и силы для таких раскопок, наткнется в этой массе лишь на несколько больших коллекторов пыли. Он не знал, какой конфигурации они могли быть, потому что это зависело от уровня культуры и вкусов тех, кто их проектировал, а они, скорее всего, весьма и весьма отличались от привычных Грину образов его многотысячелетней цивилизации. Но если их архитектурные идеи похожи на идеи нынешних землян, они вполне могли бы собрать коллектор в виде статуй и голов животных, или даже в виде книжных стеллажей с фальшивыми корешками книг, которые одновременно были бы и накопителями зарядов, и фильтрами. Бюсты или книги в таком случае пронизаны тончайшими каналами, через которые должны проходить заряженные частицы пыли. Внутри коллектора они должны были сжигаться.
Глядя на одеяло пыли перед собой, Грин представил, что случилось за прошедшие века. Сжигающая установка испортилась, что повсюду случается со всеми механизмами, а эффект подзарядки сохранился. И хотя пыль полностью забила коллектор, необыкновенно мощное поле продолжало действовать даже через ее толстый покров. В самом начале это поле, конечно, не могло причинить вреда человеку. Но батареи, должно быть, устроены так, чтобы автоматически подстраиваться под нужный режим работы, хотя конструкторы не предполагали, насколько возрастет нагрузка. И вот настало такое время, и батареи соответственно увеличили свою мощность. Когда дикари обнаружили эту комнату, конденсаторы уже скрылись за солидной стеной грязи и пыли. Увидев гибель своих соплеменников, они выяснили, что прикосновение к стене вызывает чудовищный разряд статического электричества, подобный взрыву. Последовало логическое обоснование явления с мистической подоплекой, а в результате появился и аппарат для ритуальной казни.
Грин даже выругался от огорчения. Как бы он хотел пробиться через эту грязь прежде, чем накопится следующий заряд! На той стороне должна быть еще одна дверь, которая ведет в централь управления всем островом. Если бы он мог попасть туда и разобраться с управлением, он бы перевернул этот остров вверх дном и стряхнул бы людоедов. Тогда с ним никто не справится!
Он вспомнил сказку о Портном Сэмдру, ставшем Матросом. Легенда рассказывала, что ветроход Сэмдру врезался однажды в такой бродячий остров, и тот попал в точно такую же пещеру, но без барьера из заряженной пыли. Он попал в помещение, где было множество странных вещей. Одна из них была большим глазом, который позволил Сэмдру видеть все, что делалось за пределами пещеры. Был там широкий наклонный стол со множеством круглых окошечек, за которыми бегали маленькие пятнышки и черточки. Конечно, легенда интерпретировала все эти вещи по-своему, но Грин вряд ли ошибся, признав в них телеэкран, осциллографы и другие приборы.
К несчастью, толку от его знания сейчас не было: он не собирался пробиваться через грязь. У него не было времени для раскопок и исследований. Каждая лишняя минута на острове отбрасывала Грина назад, в Квотц, к мстительной герцогине, и все дальше от Эстории, где находились двое космонавтов и их корабль. А ему надо было найти способ выбраться отсюда и двигаться дальше на любом виде транспорта.
Он вышел из комнаты смерти и прошел в соседнее помещение. Прислонясь к стене между Эмрой с Пэкси на руках и Инзакс, обнимающей Гризкветра, он принялся жевать сушеное Мясо. Леди Удача стала клянчить подачку, и он с удовольствием накормил ее. Он закрыл глаза не раньше, чем наелся до отвала, запив все это теплым и сладким пивом, взятым из хижины жрицы. Настала очередь его внутреннему лекарю приступить к восстановлению утраченных сил: избавиться от эффекта самоинтоксикации, подстимулировать усталые мышцы, успокоить слишком напряженные нервы, отрегулировать гормональный баланс…
Грину снилось, что рот и нос у него забиты грязью, что он задыхается. Он проснулся, чтобы убедиться, что, хотя его и не засыпало землей, но дышать ему все равно трудно. Устраняя помеху, он отодвинул кошку со своего лица и поднялся.
— Чего тебе? — спросил он ее.
Кошка мяукнула и потерлась о него. Потом направилась к выходу. Он предположил, что так она зовет его за собой. Схватив свою абордажную саблю, он пошел за ней по тоннелю, пока не услышал далекий пушечный грохот.
Кошка жалобно мяукнула. По-видимому, она и прежде слышала грохот пушек, и последствия канонады ей не нравились. Он вышел из пещеры и посмотрел на солнце. Оно висело на полпути от зенита к закату, значит, было около четырех часов после полудня. Он проспал почти десять часов!
С того места, где стоял Грин, мало что можно было разглядеть, и он полез на скалу чуть в стороне от пещеры. Вскоре он стоял на небольшой площадке на самой вершине холма. Отсюда открывался вид на весь остров.
