— Сейчас я ненавижу себя. Но прошлой ночью восхищался тем, что могу сделать. Мне было все дозволено, все внутренние запреты были сметены. Я переживал то, что является заветной и тайной мечтой каждого мужчины — получить неограниченные возможности и иметь неистощимую потенцию. Я был Богом. — Он остановился и снова схватил Кальтропа за руку. — Проберись на корабль! Достань ружье и попробуй пронести его мимо охраны. Выстрели мне в голову, чтобы не нужно было проходить сквозь это снова.
— Извини, но, во-первых, я не знаю, где взять ружье. Том Табак сказал мне, что все оружие вынесено с корабля и заперто в укромном месте, а во-вторых, я не смогу тебя убить. Пока есть жизнь, есть надежда. Мы еще выпутаемся из этой переделки.
— Как?
Продолжить разговор не удалось. Толпа пересекла поле и окружила их. Прямо в уши ревели трубы, грохотали барабаны, визжали флейты и дудки. Мужчины и женщины старались перекричать друг друга. Стайка молоденьких девушек настаивала на том, чтобы выкупать Стегга, а затем растереть полотенцем и надушить. Напиравшая толпа оттеснила Кальтропа.
Постепенно самочувствие Стегга улучшилось. Массаж, сделанный ловкими девичьими пальцами, развеяв уныние, и, когда солнце подошло к зениту, силы начали возвращаться к нему. К двум часам дня жизнь в нем била через край, и он уже хотел приступить к делу.
К его неудовольствию, наступило время сиесты, и толпа рассеялась в поисках тени. Несколько особенно верных почитателей остались возле Стегга, но их сонливый вид выдавал желание поваляться где-нибудь. Однако это им было запрещено, это были его стражи — надежные люди с копьями и ножами. В нескольких метрах поодаль дежурили несколько лучников. У них были странные стрелы: вместо широких острых стальных наконечников они завершались длинными иглами. Без сомнения, кончики игл были смочены каким-то наркотиком, который парализовал бы на некоторое время Героя-Солнце, решись он сбежать.
Стегг подумал о том, что выставлять стражу было глупо. Теперь, почувствовав себя лучше, он уже не думал о бегстве. Наоборот, он даже удивился, как прежде мог помышлять о такой глупости. Зачем ему бежать и почти наверняка быть убитым, если вокруг столько всего, ради чего стоит жить.
Он прогуливался по полю, а стража следовала за ним на почтительном расстоянии. На лугу было разбито около сорока шатров, вокруг которых спало более ста пятидесяти человек. Но не они в этот момент интересовали Стегга. Ему хотелось поговорить с девушкой в клетке.
Едва попав в Белый Дом, он сразу же заинтересовался, кто она и почему ее держат пленницей. На вопросы окружающие неизменно давали один и тот же ответ, приводивший его в ярость: «Что суждено, того не избежать». Он вспомнил, что видел ее, когда неудержимо рвался к Виргинии — Верховной Жрице. Память напомнила ему о том мимолетном стыде, который он испытал вчера, но это воспоминание быстро прошло.
Клетка стояла на тележке с колесами в тени платана, олень, таскавший ее, пасся рядом. Стражники, которые могли бы подслушать, были далеко. Девушка сидела на стульчаке, встроенном в одном из углов клетки. Крестьянин стоял рядом и спокойно курил сигарету, ожидая, когда она закончит. После того, как она встанет, он заменит выдвижной ящик под стульчаком и отнесет его в поле, чтобы удобрить почву.
На ней была кепка с длинным узким козырьком, серая рубашка и штаны до лодыжек, какие носили все девственницы. Она наклонила голову, но Стегг знал, что она вовсе не стыдится справлять нужду на людях. Он уже был достаточно знаком с простым и естественным, как у животных, отношением этих людей к отжившим условностям. Они стыдились многого и многое запрещали, но не публичное опорожнение кишечника.
В одном из углов клетки стояла метла, в противоположном — привинченный к полу шкафчик. Скорее всего в нем были туалетные принадлежности, поскольку на полке сбоку шкафчика лежали тазик и полотенца.
Он вновь прочел надпись над клеткой, но как и прежде, понял не многое.
— Здравствуй, — сказал он.
Девушка встрепенулась, как будто он нарушил ее дремоту, и подняла голову. У нее были большие темные глаза и правильные черты лица. И без того белая кожа побелела еще больше, когда она увидела его рядом с собой. Девушка отвернулась.
— Я поздоровался. Ты не умеешь говорить? Я не сделал тебе ничего плохого.
— Не хочу разговаривать с тобой. Ты — зверь, — ответила она дрожащим голосом. — Уйди прочь.
Он хотел подойти поближе, но сдержался.
Разумеется, девушка была свидетельницей прошлой ночи. Даже отвернувшись и закрыв глаза, она должна была все слышать. Да и любопытство заставило бы ее открыть глаза, хотя бы чуть-чуть.
— В том, что произошло, моей вины нет, — продолжал он. — Вот всему причина. — Он притронулся к рогам. — Они что-то творят со мной. Я сам не свой.
— Уйди прочь. Не желаю говорить с тобой. Ты языческий дьявол.
— Потому, что я не одет? Так я натяну юбку.
— Уйди прочь.
Один из стражей подошел к нему.
— Великий Стегг, ты хочешь эту девушку? Она будет твоей потом, но не сейчас, а в конце путешествия. Тогда Великая Седая Мать отдаст ее тебе.
