— Эвелина Шац. Именно она протянула блокнотик Иосифу Бродскому, где поэт нарисовал меня, она сохранила мне жизнь, поместив в свой архив, воспитала меня, выучила манерам, языкам, музицированию и дала итальянско-русское образование в области искусства, позволившее мне прочитать на итальянском инструкцию по починке русского примуса.
Однажды, когда я готовился к презентациям книги, кот спросил меня:
— Как тебе нравится вся эта наша «катавасия» с текстами? Только прошу тебя не путать слово «катавасия» со словом «котовасия», — добавил он тоном специалиста по русской этимологии.
— Честно говоря, мне вся эта катавасия с текстами не очень нравится, — ответил я нехотя.
— Мне тоже, — промурлыкал кот, — прибыли практически никакой, одно только удовольствие от общения со зрителями, а головной боли — хоть отбавляй!
— Что ты имеешь в виду?
— Ты-то всю ночь перед презентациями твоей книги будешь спать, а мне — всю ночь разыскивать да подбирать подходящие под колорит города тексты из стихов Бродского в книгу для твоих «ясновидящих читателей» и для поддержания моего имиджа «магического кота Миссисипи».
— Ах, так вот оно что: это ты подсунул тексты в книгу себе под лапу и теперь должен менять их перед каждой презентацией в другом городе для поддержания своего имиджа «магического кота»?!
— А ты-то думал — кто, кто? Конь в пальто? Конечно, я! — и кот гордо ударил себя правой лапой в грудь так, как будто припечатал на грудь орден.
Через неделю в Тель-Авиве, где Михаил Барышников играл спектакль Алвиса Херманиса «Бродский/Барышников» и показывал танцы-пантомимы по мотивам стихов Бродского, ко мне опять подошли две дамы с вопросами после презентации книги.
Первая дама заявила, что она бывшая балерина Большого театра и спросила: «Сколько можно заработать на издании книги и ее презентациях?»
Эту даму я тут же послал… к своему главному бухгалтеру, мирно дремавшему вместе с магическим котом Миссисипи в уютном кресле зрительного зала.
А вторая дама, действующая балерина небольшого театра, сказала, что она видела не только спектакль «Бродский/Барышников» в балетном центре Сюзан Далаль в Тель-Авиве, но и видела текст на магическом рисунке в книге кота.
«И что же там было написано?» — спросил я уже с большим интересом, надеясь услышать новые стихи, которые подложил в свою книгу кот Миссисипи.
Балерина небольшого театра, как бабочка, плавно взмахнула руками и произнесла:
Бродский называл своего друга Михаила Барышникова уменьшительно-ласкательным именем Мышь (возможно, по ассоциации: Миша-Миш-Мышь), а себя часто представлял котом. Может быть, рисунок кота, сделанный в Таормине, это реинкарнация поэта? На сорокалетие Барышникова, 27 января 1988 года, Бродский подарил другу свою фотографию с надписью: «Страна родная широка, но в ней дожить до сорока ни Мыши, ни ее Коту, — невмоготу!»
После трех случаев «ясновиденья текстов» на Святой земле автор начал представлять себя не автором книги, а «сопровождающим лицом» Магического кота Миссисипи, уже сам включился в игру и стал в обязательном порядке на презентациях задавать зрителям вопрос: какой текст они видят в книге кота на рисунке?
Перед поездкой в Москву кот Миссисипи промурлыкал мне:
— Я тут вычитал, что со многими великими личностями — Платоном, Гете, Бродским и другими — специально вели диалоги, записывали, а потом эти диалоги издавали.
