Или совет матери: «Если увидишь шепчущихся людей, сразу переходи на другую сторону улицы. Ты можешь шептаться только с Богом».
Вполне нормальные советы со стороны коммунистов, ставших сионистами. Хорошие советы. Жаль, что Тони к ним не прислушивался. Да ведь и сами они начали следовать им, когда им было уже под пятьдесят. Так что у него еще есть время. Если только не прав О'Брайен. Тогда и у Тони, и у всех других осталось всего несколько недель или, в крайнем случае, месяцев.
Лимузин медленно полз вперед в потоке машин. Джеймс Аллертон спросил, кто знает о миссии Карбури. «Хороший вопрос», – подумал Абрамс.
– Я рассказала О'Брайену. Потом Питеру, – сказала Кэтрин. Она огляделась в салоне.
– И никому больше? – вежливо, но с некоторым нажимом спросил Аллертон. Кэтрин замялась:
– Видите ли… Ну, ладно… Арнольду из архива. То есть я просила его ознакомить меня с досье на Карбури. У меня тогда сложилось впечатление, что Арнольд знает о прибытии Карбури в Нью-Йорк.
Торп взглянул на Абрамса:
– А что вы об этом знали?
– Только то, что должен был проследить за человеком по фамилии Карбури.
Торп потер подбородок.
– И все же, Кейт, ты могла бы действовать поумнее.
Кэтрин вспыхнула:
– Не говори глупостей. Я действовала достаточно осторожно и сообразно обстоятельствам.
– Но тебе не следовало рассказывать об этом никому, даже мне, до тех пор пока дневник не окажется в твоих руках. А теперь что получается? Ты бросила на нас тень.
Кэтрин посмотрела на Питера вызывающе:
– Источником утечки информации могли быть и сам Карбури, и леди Уингэйт. Сведения обычно распространяются быстро. Значит, если уж проверять, то не следует забывать и об английском варианте. Так что давайте не будем предаваться здесь истерикам.
Торп, казалось, смутился. Он взял Кэтрин за руку.
– Я прошу прощения.
Лимузин остановился возле «Ломбарди». Торп поднес руку Кэтрин к губам и поцеловал. Он вылез из машины и спросил Аллертона:
– Ты останешься здесь?
Аллертон отрицательно покачал головой:
– Ты же знаешь, что я не люблю эту квартиру. Я заказал номер в «Плазе» около здания ООН.
Абрамс взглянул на Кэтрин, но она не собиралась выходить из машины. Торп повернулся и пошел к «Ломбарди», не попрощавшись. Машина тронулась с места, и через несколько минут затормозила у отеля «Плаза». Аллертон сунул руку в карман и вытащил медаль, полученную им вечером. Несколько секунд он смотрел на нее, затем сказал О'Брайену:
– Она должна бы принадлежать тебе.
О'Брайен положил ладонь на руку старика.
– Нет, Джеймс, ты ее заслужил.
Глаза у Аллертона увлажнились.
– Когда я был молодым, я думал, что мы дрались на войне за то, чтобы не было больше никаких войн. Однако в зрелом возрасте я участвовал в очередной войне. И вот в старости я становлюсь свидетелем того, как к нам подкрадывается новая война. Молодое поколение, наверное, воспринимает нынешнее ужасное положение дел в мире, как нормальное. Но, уверяю вас, были времена, когда цивилизованные люди верили в то, что войны больше невозможны.
Кэтрин потянулась к Аллертону и поцеловала его в щеку.
– Я обязательно повидаюсь с вами до вашего отъезда в Вашингтон.
Швейцар помог Аллертону выйти из машины, и лимузин отъехал. Уэст попросил водителя направиться к клубу «Принстон». Когда машина остановилась на Сорок третьей улице, Уэст обратился к О'Брайену:
– Спасибо, что пригласили меня. Надеюсь, я был вам полезен.
– Как всегда. Будь осторожен.
– Меня прикрывают.
– Рандольфа Карбури тоже прикрывали.
Лимузин двинулся на восток и вскоре затормозил у роскошного кондоминиума на Саттон-плейс. О'Брайен вышел из машины, затем нагнулся и заглянул внутрь.
– Ну, Абрамс, добро пожаловать в нашу организацию. Будьте внимательны. Спокойной ночи, Кейт. – Он захлопнул дверь.
Машина вновь тронулась.
– Я хочу, чтобы сегодня вы остались в доме на Тридцать шестой, – сказала Кэтрин Абрамсу.
– А где будете ночевать вы?
– В своей квартире в Уэст-Вилледж.
Абрамс немного помолчал, потом кивнул.
– Хорошо.
– Утром я за вами заеду. Мы отправимся на фирму, в архив.
– Отлично.
Лимузин въехал на Тридцать шестую улицу.
– Я рада, что вы с нами, – сказала Кэтрин. – Иногда мне кажется, что все мы рождаемся с очень сильным инстинктом мести. Он такой же мощный, как инстинкт самосохранения или половой инстинкт. Некоторые из тех, кого вы сегодня встретили, не успокоятся, пока не расплатятся по старым счетам. А что движет вами?
– Половой инстинкт.
Секунду она как-то подозрительно смотрела на Тони, потом рассмеялась. Лимузин остановился у представительского дома фирмы. Абрамс открыл дверь.
Кэтрин предупредила:
– Сегодня ночью будьте осторожны.
Абрамс явно медлил. Он некстати подумал, что среди членов их группы принято какое-то странное прощание. Вместо обычного «спокойной ночи» они говорят друг другу «будьте осторожны».
– Если убийца пока на свободе, то, может, вам лучше остаться сегодня здесь… или в «Ломбарди»? – осторожно заметил Тони.
– Я люблю спать в собственной постели. До встречи.
