- Ну вот и договорились, - радостно захлопала в ладоши Верочка, грациозно слезла с рук Балка, и задумчиво глядя на панораму затянутого дымом Дальнего, грустно добавила, - Но мы в любом случае теперь не увидимся несколько месяцев... Васенька, проводи меня в мою каюту. Моя соседка сейчас должна принимать раненых, а до отхода еще полчаса. Мы же успеем, правда?
- Вера, ты уверена, что сейчас подходящее время для... - начал было Василий монолог "голоса разума", пытаясь уговорить скорее себя чем Веру, но был жестко/нежно прерван поцелуем.
- Капитан Балк, вы самый не решительный морской офицер, что я когда-либо знала.
Усмехнувшись, Балк внезапно вытащил из кобуры наган, а левой рукой стал что-то долго искать за пазухой.
- Вася, если ты меня хочешь брать "силой оружия", в этом совершенно нет необходимости, я и так уже давно твоя, всей душой. Пока правда не телом, - Верочка пыталась привычным сарказмом подавить свой страх перед первым в жизни настоящим свиданием.
К ее удивлению, в вынырнувшей из-за обшлага мундира левой руке Василия был зажат золотой червонец.
- А уж платить мне точно не надо, - слегка ошарашено и обижено произнесла Верочка надув губки. Такой реакции на свою откровенность и смелость она точно не ожидала.
- Платить, - и не подумаю, а вот наган мне сейчас и правда пригодится, - весело ответил Балк, бросил червонец на палубу "Монголии" и, внезапно, выстрелил в него.
Подняв получившийся золотой "бублик" (вид прострелянного профиля императора всероссийского вызвал у него нездоровые ассоциации), капитан второго ранга Балк, встал на левое колено и, глядя снизу вверх в глаза любимой женщине, изложил:
- Я могу пойти с тобой только если ты примешь от меня это. Другого кольца у меня для тебя пока нет, но для помолвки сойдет и так. Ты же, когда вся эта кутерьма закончится, правда, выйдешь за меня?
Спустя двадцать минут, наспех одетые Василий и Верочка никак не могли оторваться друг от друга на площадке трапа. А когда матросы уже вытягивали трап на борт парохода, Верочка, в своем репертуаре, задала последний вопрос, не имеющий отношения к их отношениям, и звучащий совершенно не к месту.
- Вася, а зачем ты с собой таскаешь столько золотых червонцев? У тебя же китель весит не меньше полпуда?
- Видишь ли Верунчик, если японцы нас все же окончательно прижмут, мне придется не только уходить самому, но еще и любой ценой вытаскивать отсюда Михаила. А уходить нам придется через Китай. Китайцев же, зачастую, проще купить, чем пытаться перебить, уж слишком их много...
Пока "Монголия" пробиралась к выходу из гавани, Балк успел присоединиться к Михаилу на маяке. Наблюдая за медленно удаляющимся пароходом, увозящим его Веру, Василий невольно тихонько насвистывал столь подходящее к его настроению "Прощание славянки".
- Что это была за мелодия, Василий Александрович? - поинтересовался заслушавшийся великий князь.
- Неужели я настолько фальшивлю, что вы не узнали "Прощание славянки"? - не на шутку обиделся Балк, гордящийся своим слухом.
- Никогда не слышал ни мелодию, ни название, - отозвался Михаил, - а такую мелодию я думаю, не забыл бы. Не наиграешь потом?
- Тут не гитара нужна, здесь даже рояля будет маловато, скорее полковой оркестр должен быть... Это же лучший русский военный марш из всех что были и будут. Неужели его еще не написали? [132]Ну, как с этой войной немного разберемся - ноты запишем обязательно. Ибо как бы не пошла теперь наша история, а война эта в русской истории далеко не последняя...
С площадки маяка было видно, как на линии горизонта, к белоснежному борту госпитального судна подлетел дымчато-серый японский крейсер. Через полчаса, уже в сумерках они бок о бок продолжили движение. После беглого досмотра "Акаси" проводил "Монголию" через минные поля, и на утро они разошлись навсегда. Досмотрев морской спектакль, Балк с Михаилом не торопясь спустились вниз по винтовой лестнице, решив заночевать в расположенном неподалеку депо, где сейчас заканчивали латать "Добрыню".
Но спустя всего часов пять им пришлось в кромешной темноте вновь сломя голову по ней нестись. Но теперь уже вверх.
Уважительно растолкавший прилегших отдохнуть отцов-командиров вестовой доложил, что "на море что-то эдакое затевается, прожектора светят и взрывы на горизонте, а на миноносцы это никак не похоже, да и не должно их сегодня вообще быть". Спешно добравшись до верха маяка Балк с Михаилом стали в четыре глаза вглядываться в ночь. В бинокли было видно, как далеко в море, почти на горизонте, мелькали вспышки орудийных выстрелов, метались прожектора и что-то моргали морзянкой, что именно из-за расстояния прочитать было невозможно.
- Проспали, блин... Но будь это наши, то связались бы с нами по телеграфу, у нас на "Муромце" радиовагон зачем? И всему флоту об этом известно... Хотя... Ну-ка, друг любезный, - рассудительно обратился Балк к вестовому, - метнись на тяжелый бронепоезд, узнай - были ли радиограммы. И если были, то почему эти сукины дети Маркони, мне ничего не доложили?
