Словами взгляд мужика мне всё равно не описать. Вот если бы под рукой тогда оказались краски… Но всё-таки он донёс ёлку и поставил рядом с машиной, ожидая дальнейших инструкций. Аманда словно вымерила каждый дюйм, потому что ёлка вошла в машину тютелька в тютельку, упёршись в торпеду стволом. Я же еле втиснулась на заднее сиденье и затесалась между пушистых веток, решив не думать о том, как мы будем очищать салон от иголок. Аманда ехала очень плавно, но мне всё равно приходилось поддерживать ствол, чтобы на повороте тот не вышиб правое стекло. Я очень сомневалась, что Аманда могла что-то видеть в боковое зеркало, и тихо молилась, чтобы мы не повстречали легавого, который явно не пожелал бы нам весёлого Рождества… Но мысль, что Аманда сделала всё это ради меня, дурманила голову похлеще запаха хвои.
О, как приятен в рождественское утро шелест разворачиваемой подарочной бумаги… Нет, всё же намного приятнее видеть улыбку на дорогом лице, когда бумага уже рваными комочками раскидана по полу, и подарок официально вручён. Только улыбка у Аманды получилась больше извиняющейся, чем радостной, и я понимала свою промашку, ведь похожую одежду она собрала в мешок, чтобы развесить в моем шкафу, хотя я и знала, что ничего из этого никогда не надену. Ещё мне вдруг показалось, что у Аманды это такой своеобразный дар Артемиде, только прощалась она не с детскими забавами, а со свободной взрослой жизнью, принося в дар не детские игрушки, а любимую одежду.
— Как ты угадала, — улыбнулась Аманда, стараясь сгладить возникшую неловкость. — Я бы именно их и купила…
Она держала туники на коленях и нервно комкала ткань в руках. Мы были в гостиной одни, потому что мать Аманды ушла в ванную комнату примерять подаренный мной шарфик. Не опасаясь косых взглядов с её стороны, я отложила в сторону скомканную обёрточную бумагу и поднялась с колен. Аманда сидела в кресле, поэтому мне ничего не оставалось, как сесть рядом с ней на подлокотник. Я осторожно коснулась её руки и выудила из пальцев одну из безжалостно помятых туник.
— Аманда, ты глянь в журналах на молодых мамочек, они там все в цветочках и сердечках, а ты от таких суперских восточных мотивов отказываешься! — сказала я переиграно-радостно.
— Я не хочу выглядеть, как эти дуры из журналов. Это убожество, как и розово-сердечные костюмчики для девочек.
Она поджала губы, и я поняла, что случайно напомнила ей про изначальное желание иметь дочь, которое, я думала, давно перестало её мучить. Но видно Аманда так и не смирилась с мальчишескими стрижками под ноль и бейсболом.
— Вспомни, мы рассматривали с тобой фотоальбом про жизнь хиппи в Сан-Франциско в шестидесятых? Там все кормили грудью, и никто от цветочков и пацифики не отказывался, а тут гляди какой вырез, — я специально ещё больше натянула ткань, приложив тунику к себе, — тут не одну, а две сиськи можно достать. И вообще кормишь-то под накидкой — задрал тунику и все дела.
С поджатыми губами Аманда походила на ощетинившуюся кошку, которая вот-вот зашипит.
— Ты так уверенно заявляешь, будто сама выкормила троих детей! — наконец-таки прошипела Аманда, продолжая сидеть ко мне в профиль.
Я примирительно сложила тунику и забрала остальные из рук Аманды, чтобы аккуратно сложить их и убрать — только куда, я пока не решила.
— Ты не обижайся, — сказала вдруг Аманда примирительным тоном. — Просто ты немного не понимаешь, что со мной происходит.
— Так ты расскажи!
Я бросила стопку туник на диван и съехала на пол к ногам Аманды, смотря на неё снизу вверх полными искреннего интереса глазами в надежде, что она чуть-чуть, хоть на мгновение, приоткроет для меня занавес в свой тайно-странный внутренний мир. Но она лишь покачала головой, будто отвечала отказом на не озвученный мной вопрос.
— Я ценю, что ты старалась, но я… Я просто не могу думать сейчас про хипповские кофточки. Ты лучше мой подарок открой.
Не поднимаясь на ноги, я отползла под ёлку и чуть не ткнулась носом в иголки. Запах хвои подействовал на меня лучше любого успокоительного, и я улыбнулась, приподнимая нижнюю ветку, чтобы достать свою коробочку. Под недоуменные взгляды миссис ОʼКоннер мы весь вечер возились с ёлкой, украшая оставшимися шарами и мишурой. Аманда к моему неописуемому удивлению перенесла под живую, благоухающую лесом ёлку все подарки, и даже две коробочки — одну идеально упакованную, а вторую с наспех подклеенной липкой лентой разорванной бумагой. Вот теперь я взяла обе эти коробочки, и протянула одну Аманде.
— Ты же любишь индейские украшения. Мои бусы очень красивые, а твои должны быть ещё лучше.
Я увидела, как засветились её глаза, и голос стал морозно-холодным:
— Стив мне каждое Рождество дарит эту фигню. Если тебе нравится, то я с удовольствием отдам всё, что скопилось за эти годы.
Она сказала это с таким придыханием, будто была древней старухой, за плечами которой было чуть ли не прожитое столетие. — Я сейчас лишь слингобусы носить буду.
— Стив старался…
