— Давай вылезать, — простонала Аманда, продолжая пересчитывать себе ребра. — Как больно, словно он мне туда ногу засунул. Надо было уснуть в машине! Что ты меня не разбудила
Вопрос не требовал ответа, потому что Аманда не обернулась ко мне. Она толкнула рукой дверцу и перекинула наружу ноги. Затем, изогнувшись по-старушечьи, вылезла наружу и уставилась на противный жёлтый глаз фонаря, продолжая держать руку под грудью и почёсывать ребра. Я выдохнула, обрадовавшись окончанию автомобильного плена, схватила шапку и закрыла машину.
Мы стали медленно подниматься по лестнице. Я шла за Амандой, а та будто решила пересчитать все эти нескончаемые десять ступенек. Я поначалу рванула за ней и теперь чуть ли не упиралась носом ей в спину, отмечая про себя, что сейчас и дутая куртка уже не скрывала беременную полноту.
Воздух был по утреннему холоден и влажен, и я шмыгнула носом. Аманда тут же обернулась, и я увидела, как тонкая морщинка беспокойства прорезала её лоб.
— Ты что, плачешь?
Я неистово затрясла головой, и в тот же миг в глазах защипало от появившихся из ниоткуда слёз. Я передёрнула плечами и почувствовала, как у меня свело виски. Я боялась смотреть на Аманду, словно она могла прочесть мои мысли, хотя мыслей уже и не было, осталось лишь странное послевкусие сна, словно после горького шоколада. Я даже провела языком по зубами, словно на тех остались тёмно-коричневые крошки.
— Кейти…
Вместо ответа я поспешила вперёд по тропинке, задевая плечом аккуратно постриженные кусты живой изгороди. Дверь в наш жилой корпус вдруг стала такой тяжёлой, что пришлось ухватиться двумя руками, чтобы открыть. В лифте я смотрела в пол и жмурилась, чтобы не позволить предательским слезам выкатиться из глаз. Со мной происходило что-то странное, что я не могла объяснить себе. Не могла же я на самом деле приревновать Аманду к мёртвому Майку, да не просто мёртвому, а рождённому моей больной фантазией? Может, я действительно заболела… Я даже коснулась своего холодного лба, сделав вид, что убираю с лица волосы, потому что чувствовала, что Аманда не спускает с меня глаз. Господи боже ж ты мой, да как такое возможно! Я просто перенервничала в эти каникулы, но начинающийся послезавтра интенсивный курс расставит всё по местам. Но как пережить эти два дня, как объяснить Аманде, отчего я не могу смотреть ей в глаза? Как объяснить самой себе такую странную ночную фантазию?
— Кейти, поставь чайник. Я — в туалет.
Я вздрогнула, словно вновь проснулась ото сна. Заснула я в лифте и даже не заметила, как мы прошли коридор, открыли дверь и разделись. Почти… Куртка у меня уже была расстёгнута и болталась на рукавах, а я всё пыталась выудить руку, намертво застрявшую в резинке. Наконец с чертыханием я бросила куртку на пол и пошла на кухню. Чайник мы оставили полным, и мне надо было лишь нажать кнопку. Обычного какао в шкафчике не нашлось, оставалась лишь банка со вкусом мятного шоколада. Я размешала порошок в кипятке и еле поборола желание вылить полную чашку в раковину, чтобы не вдыхать традиционный аромат самого поганого Рождества в моей жизни. Как там Аманда пела, что хоть у нас в Сан-Франциско нет снега, но наши сердца полны рождественского духа… Вот моё сердце, да и вся душа, были отравлены этим духом, снегом, кофе, виски и этой жуткой аварией… Я поражалась спокойствию Аманды и даже немного злилась на её чёрствость, хотя одновременно сама мечтала убедить себя в том, что мне плевать… Желала поверить, что можно забыть случившееся, как дурной сон. Только как забыть после того, как оно всё вылилось в мой ночной кошмар…
Мятно-шоколадный аромат бил в нос, а в голову била мысль, что я до зуда в руках хочу увидеть фотографию Майка и узнать, насколько правильно нарисовало мне его моё больное воображение. Я перестала размешивать какао и, бросив ложку в раковину, сама вздрогнула от резкого звука. Аманда неожиданно возникла за барной стойкой, и мне пришлось замереть на половине пути к своей куртке, в кармане которой был телефон.
— Какой запах! — промурлыкала Аманда, опершись руками о стойку, и выгнала спину на кошачий манер. — Жаль, у нас нет взбитых сливок… И консервированной вишни… Чёрт, похоже, меня вновь начинает клинить, благо, что не на мучном…
— Ну… — бессвязно промычала я, нагибаясь к брошенной куртке.
Я достала телефон и сунула в задний карман джинсов. Аманда уже проплыла мимо и взяла свою кружку. Я заставила себя взглянуть в её довольное лицо, но быстро перевела взгляд с полузакрытых век на коричневые усы, подумав невзначай, что сливочно-белыми они выглядели бы сексуальнее. Опять эти мысли! Наваждение, явно, не прошло бесследно…
Повесив куртку в шкаф, я быстро схватила свою кружку и протопала с ней к столу, на котором стоял открытый ноутбук.
— Только семь утра, — зевая, произнесла Аманда, и тут же я услышала, как побежала из крана вода и ударилась о керамику кружка. — А я думаю, что так спать хочется…
Прикрывая зевающий рот ладонью, она направилась к расстеленному дивану и медленно опустилась на него, откинулась назад на руки и принялась ногами стаскивать носки.
