С чего вдруг Аманда рассыпалась в благодарностях? Решила напомнить про массаж? Или ей совестно за своё поведение? Кисло-сладкая еда стала вдруг пресной, потому что фразы звучали книжно-заученно.
— Послушай, это так странно. Я ни разу не почувствовала ещё шевелений. Наверное, потому что живот пучит. Явно ем что-то неправильное.
Я подняла глаза. Аманда тут же виновато отвела свои. Вот, и минуты без упрёка не прошло.
— Составь меню. Буду готовить, что скажешь.
— Ну вот, ты опять обиделась.
Ещё бы не обидеться! Когда ты заговорила со мной только потому, что необходим слушатель для беременных тем. Аманда вновь схватилась за живот.
— Вот и сейчас что-то там дёргается. А может со мной что не так? Написано же, что худые наоборот начинают раньше чувствовать. А вдруг…
Я звонко уронила вилку на пустую тарелку.
— Ты посмотри, как за неделю вырос твой живот!
Она встала и оттянула назад футболку. Живот мягко нависал полусферой над свободной резинкой штанов.
— Ну, а шевеления тогда где?
— Так может это они и есть?
— Знаешь, — в голосе Аманды вновь появилась злость. — Я уж газы от взмахов крылышек бабочки могу отличить!
— Не знаю! Ничего не знаю! Завтра у врача спросишь!
Я ополоснула тарелку и сунула в посудомоечную машину.
— Кейти…
Я приготовилась к очередной просьбе. Аманда не просто так пошла на примирение.
— Посмотри ролик на Ютюбе. Спина болит.
— Завтра, — буркнула я. — Сейчас сяду за доклад.
Спать я легла поздно, уже в первом часу ночи, и думала, что Аманда давно спит, но она выждала какое-то время и, решив, наверное, что я уснула, подползла ко мне и прижалась спиной к моей спине. Я замерла, боясь пошевелиться. Неужели ей так плохо?
Аманда заполняла очередную кипу бумаг, а я разглядывала животы беременных. Такого маленького, как у Аманды, ни у кого не было. Мой взгляд скользнул от плотно сжатых коленей по коротким свободным штанам к загорелым ногам. Аманда зачем-то сняла шлёпки.
— Ты что, ногу натёрла?
Аманда отрицательно мотнула головой.
— Просто ноги вспотели, и вообще я мокрая, как мышь.
Я спрятала её левую ладонь в свою и сжала что есть силы. Она улыбнулась мне и продолжила заполнять медицинские формы. Я разжала пальцы и накрыла её влажную ладонь второй рукой, почувствовав, как у меня тоже учащённо забилось сердце. Аманда вытащила руку, и я не смогла подавить вздох разочарования.
— Спасибо, что переживаешь за меня.
Она потянулась к сумке и вытащила бутылку с водой. Я следила, как пальцы Аманды с коротко подстриженными ногтями отвинчивают крышку и подносят горлышко к бледным, не испорченным помадой, губам. Я не могла отвести взгляда от дёргающейся в такт коротким глоткам шеи, и даже сама непроизвольно сглотнула наполнившую рот слюну.
— Хочешь пить? — спросила Аманда, заметив мои конвульсии, но я лишь отрицательно мотнула головой, будучи не в состоянии отыскать пропавший голос.
Со словами «Я в туалет » Аманда собрала бумаги и направилась к стойке регистрации. Мой взгляд остался прикованным к её фигуре. Аманда не шла, а плыла, гордо откинув назад голову и выпячивая живот, чтобы все видели, что он у неё тоже имеется. Она отдала девушке заполненные формы и спросила, где находится туалет. Прежде чем отправиться в указанном направлении, она обернулась, будто заметила мой изучающий взгляд. Я успела опустить глаза в пол, молясь не покраснеть. И тут заметила, что Аманда босая. Я хотела подхватить шлепки и побежать за ней, но ноги будто вросли в пол, а руки — в подлокотник кресла. Я застыла подобно изваянию сфинкса, только вместо печати вечности, на моем лице лежала печать тупости.
И всё же я справилась со ступором, в который меня ввело непонятно что, и схватила со столика журнал. Первая статья была посвящена грудному вскармливанию. Я пропустила абзац о полезности и замерла на описании изменений, происходящих с грудью будущей матери. Я давно приметила, что ареола у Аманды стала тёмной и соски были постоянно напряжены. И все это видели, ведь она отказалась от бюстгальтеров. Сама же Аманда будто не замечала посторонних взглядов. Я думала, что она натирает соски тканью, но не знала, как сказать об этом. Теперь всё стало ясно.
В следующем абзаце автор предлагал потрогать бугорки, проступившие на ареоле. Я тут же мысленно представила себе аккуратную грудь Аманды — такую, какой я нарисовала её весной. Не такую, какой видела теперь по утрам. Аманда ни с того ни с сего стала чистить зубы в одних трусах. Я невольно приложила руку к груди и даже через два слоя материи почувствовала остриё собственного соска.
— У тебя грудь болит?
Я не заметила, как Аманда вернулась, и, словно нашкодивший ребёнок быстро спрятала руку за спину.
— А у тебя появились на груди бугорки? — спросила я шёпотом и заодно сунула ей под нос журнал, чтобы Аманда не подумала лишнего.
— Ну есть. Дома могу даже дать потрогать, если тебе интересно, — Аманда приложила руку к основанию груди. — У меня временами железа болит. И, похоже, грудь стала ещё больше. Я ощущаю её при ходьбе, такого раньше не было. Тебе так не кажется?
