— Это было некрасиво, — выпалила я у машины Аманды.
— Я знаю, — Стив распахнул передо мной дверцу. — Но мне надо было с тобой поговорить.
— Завтра на хоккее можно было сделать это, не обижая Аманду.
— До завтра разговор не ждёт. Ты же сама послала мне сообщение.
Он захлопнул дверцу и сел за руль.
— Я не знала, как сказать. Извини, — и я действительно почувствовала раскаянье, что молчала столько дней.
Стив вывел машину из гаража. Я сказала, куда ехать, но на ближайшей заправке оказалась немеренная очередь. Мы поехали дальше. Молча.
— Только не считай меня идиотом, но я уже не знаю, что думать…
Мы наконец-то нашли почти пустую заправку. Я вышла вместе со Стивом помыть окно, но он отобрал у меня щётку.
— Аманда ведёт себя, как маленький ребёнок. Она не ищет работу, не принимает от меня денег, не идёт к матери… Какого чуда она ждёт?
Я пожала плечами.
— Она надеется на деньги отца, — сообщила я единственную правду, которую доподлинно знала.
— Сколько их?
— Никто не знает. А ты… Ты не обижайся, но ведь это не твой ребёнок.
Стив усмехнулся.
— Приятно наконец услышать это из твоих уст.
Только мне не было смешно от горьких воспоминаний.
— Аманда мне не посторонняя.
— Я знаю. Она рассказала, что вы будто брат и сестра. И всё равно, ты не тот, кто может содержать её ребёнка.
— А кто может?
Я опять пожала плечами.
— Слушай, Кейти, она что-то не договаривает. Ты помнишь, что ты не должна называть меня дураком? — Я кивнула. — Она случайно не рожает ребёнка для кого-то?
— Что? — я почти закричала.
— Ты обещала! — уже без смеха прошептал Стив, заворачивая крышку бензобака. — Может, в этом ответ? Может, поэтому она ничего не сообщила Майку? А, может, он всё знал. Может, они сделали это нарочно. Я не знаю точно, но говорят до ста тысяч платят за ребёнка. И он молчал, потому что понимал, что я не приму подобного поступка.
Я привалилась к машине и даже не дёрнулась от электрического разряда.
— Этого не может быть! Аманда так носится с беременностью. Она… Мы только что такие фотографии сделали… Стив, это глупо.
— Ну фотографиями меня не удивишь. Она любит всё красивое. Почему бы и нет… Кейти, там всё не так просто. Ты разве не согласна со мной?
— Согласна. Но Аманда не суррогатная мать. Это точно. Стив, это точно, — повторила я, поняв, что он слишком уверовал в свою теорию.
Он молча вернулся в машину, позабыв про меня. Я даже расстроилась, хотя меня никто прежде не усаживал в машину.
— Что она собирается делать? Кто будет платить за её ребёнка? Мать? Она уже решила, что вернётся, скажи мне!
— Что ты на меня кричишь?! — наконец возмутилась я.
— Прости, Кейти. Прости.
Стив нашёл мою руку, но я вырвала её и пристегнулась. Он выехал с бензоколонки.
— Я действительно хочу помочь и могу помочь. Пока могу. У меня уже есть доход с удалёнки, и я уверен, что «Гугл» возьмёт меня на лето и дальше. Я могу, честно. Но если она принимает помощь от матери, то отчего не сказать это прямо. Сколько ей осталось? Месяц? Два?
— Наверное, полтора. Но это неважно. Мы справимся, а летом… — я сглотнула набежавшие слюни. — Летом увидим.
— Мы. Как ты любишь это слово «мы», а кто они — «вы»? Кто ты ей?
Я сжалась. Вопросы летели мне в лицо будто плевки. Мне хотелось, чтобы Стив смотрел на дорогу, а не на меня — мы не перед кинокамерой. Мы впилимся так в кого-нибудь! Да и ответить мне нечего.
— Я говорила про отца, — нашла я спасение. — Отец готов помочь.
— Отец? — Стив даже притормозил на жёлтом сигнале светофора, хотя мог и проехать. — Твой отец? С какой стати?
— Потому что он хочет, — нагло врала я, не находя другой возможности угомонить Стива. — Ты ведь тоже хочешь помочь просто так.
Я не хотела этой выжидающей паузы, но она получилась сама собой.
— Да, — ответил Стив, тормознув машину подле синего джипа. — Просто так. Сумеешь встать на моё место?
Я отрицательно мотнула головой. Стив отъехал чуть дальше и, включив аварийку, направился к своей машине. Проделав с джипом тот же маневр, он вернулся за руль «Тойоты» и плавно занял освободившееся место. Я вышла из машины и забрала ключи. В полном молчании он довёз меня до дома.
— До завтра, — бросил Стив как-то не очень дружелюбно.
— Я могу не ходить на хоккей, если ты не хочешь.
— Нет, я хочу, — тут же ответил он, не вложив в голос и йоту доброты. — Я поговорю с Амандой завтра. Надеюсь, с землетрясениями покончено. Нам и так хватает встряски.
Да, это уж точно. И я была несказанно благодарна, что Стив не поцеловал меня на прощание.
Ночью мы долго не могли уснуть, потому что притворялись спящими. Повернись мы на другой бок, поменяй позу, и Морфей бы сжалился над нами. Но обе страшились тишины, в которой слишком громко стучат заведённые тревогой сердца. Мы надели пижамы, оставили на ногах носки, поставили у дивана кроссовки и повесили у двери собранные рюкзачки. И всё, на этом наши тревоги о новом землетрясении закончились. Нас трясло от другого.
