Yeah, but I couldnʼt wait to get back in the states
Back to the cutest girls in the world
I wish they all could be California
I wish they all could be California
I wish they all could be California girls
С середины песни мне хотелось взять и закрыть ему рот лыжной перчаткой, потому что глаза мои вновь защипало от подступивших слёз, и я опустила на нос спасительные очки. Не знаю, заметил ли Стив мою реакцию, но он прекратил петь, отпустил мою руку и отпрыгнул в сторону в глубокий снег с криком «давайте лепить снеговика!»
Лицо Аманды тут же озарилось каким-то детским счастьем, и она сама принялась катать снежный ком. Когда тот стал слишком большим и тяжёлым, Стив забрал его. Я отошла в сторону и принялась искать ветки пихты и шишки. Я старалась начать улыбаться, ведь не имело смысла портить себе настроение ещё больше, но находиться рядом с этими двумя, которые решили со мной поиграть, было выше моих сил. Вскоре снеговик был готов. Мы вставили ему маленькие тёмные веточки вместо глаз, сделали из шишки нос, а из лохматых веток пихты — прелестный парик.
— А теперь давайте петь про бубенцы! — закричала Аманда и схватила за одну руку меня, а за другую Стива.
К счастью, снеговик получился огромным, и мне не пришлось держать Стива за руку. Впрочем, у рождественских детских песенок есть одно волшебное качество — в каком бы настроении ты не начинаешь их петь, заканчиваешь всегда с улыбкой. Психологи вообще говорят, что у улыбки есть обратная связь — улыбнёшься и станет весело, даже если до того было грустно. У меня действительно отлегло от сердца. Я смотрела на улыбающуюся Аманду, на ставшего добрым Стива, и мне вдруг стало всё равно — я перестала на них злиться, понимая, что их проблема в виде ребёнка намного важнее моего подпорченного самолюбия. Вернусь домой и тогда начну зализывать раны. Поеду к отцу на выходные и поучусь у собаки, как правильно делать это по-собачьи. Или вообще залезу к ней на подстилку, обниму и обману себя, что не одинока.
— Кейти, хочешь пить?
Я подняла глаза на Аманду. Та наклонила ветку пихты и слизывала с длинных иголок снег.
— Что ты делаешь? — закричала я. — Заболеешь!
И в тот же момент я почувствовала на плечах руки Стива и услышала его голос прямо подле уха:
— Я же тебе сказал — прекрати её опекать.
Я кивнула и отошла в сторону. Отлично, только начни опекать её для начала сам! Но что я могла сказать вслух? Я всё ещё должна была играть в кошки-мышки, делая вид, что ничего не понимаю, не вижу и главное — не хочу знать. Только когда мы стали возвращаться назад, я смогла абстрагироваться от этой сладкой парочки и насладиться зимними красотами.
Я смотрела на ослепительно-голубое небо, уносящиеся к нему заиндевелые деревья и огромные девственно-белые шапки снега. Когда мы проходили мимо валунов, приваленных друг к другу будто рукой какого-то великана, Стив начал рассказывать, как они с Амандой залезали на них в детстве и как им потом доставалось от родителей. Аманда улыбалась его словам, и по выражению её лица, я могла уверенно сказать, что воспоминания были приятными, и я тут же почувствовала укол ревности, с которым совершенно не могла справиться.
Я попыталась сосредоточиться на пустом желудке, ведь кекс с голубикой так и остался лежать на столешнице в кухне. Однако есть не очень хотелось, потому что другие чувства были намного сильнее, и всё же я сказала:
— Аманда, тебе ведь нельзя так долго не есть?
— Ты опять? — только в этот раз сказала это сама Аманда, не Стив. — Когда ты прекратишь говорить о еде!
Но я решила не опустить глаз и не стушеваться, а чётко сказать:
— Просто я тоже хочу есть.
— Поехали к китайцам, — предложил тут же Стив. — Здесь отличный ресторан есть.
Я выжидающе посмотрела на Аманду, которая должна была сейчас высказать своё отношение к китайскому общепиту. Но она смолчала, и мне стало обидно, и я согласилась мысленно со Стивом, что сексизм никто не отменял и не будет этого делать в ближайшем будущем.
— А я всё оставила дома: и телефон, и кредитку, — вспомнила я, но Аманда тут же сказала, что у неё есть в кармане наличные.
— У меня тоже только наличные, — тут же вставил Стив. — Родители заблокировали мою кредитку, потому что я по дурости расплатился ей за спиртное.
— Тебе же можно, — удивлённо сказала Аманда. — Ты же у нас был самым старшим на параллели.
— Ну, покупал-то я для несовершеннолетних и потом… Мы забор сломали. Честно, не знаю как и кто… Но я с трудом вымолил эти каникулы у родителей. Похоже, последние.
— А что, вы уже успели что-то сломать до нашего приезда?
— Нет, родители решили продать дом… Сдача его не покрывает расходов на содержание — это раз, а два — Абби уверена, что поступит в Пасадену.
— Откуда у неё такая уверенность?
— Да у неё она всегда была… В общем, родителям нужны деньги, чтобы оплатить её обучение, и, быть может, я со второй степенью примажусь…
— В «Беркли» всё-таки?
— Да это при хорошем раскладе, не в Стэнфорд же…
