Время от времени я осведомлялся у Пола, не пора ли ему отправляться в будущее, а то мы надолго застряли в прошлом. Мы с ним оба не хотели заглядывать в будущее его нынешней жизни: он не мог вынести мысли о том, что рак, в конце концов, может сразить Элисон, а я опасался, что его тревога по поводу болезни Элисон может исказить его воспоминания о будущем. В конце концов, мы решили, что сможем исключить этот риск, если заглянем в будущее не этой жизни, а в следующие жизни. Поэтому на нашем последнем сеансе мы с ним отправились в одну из его будущих жизней.
Это путешествие в будущее было не совсем обычным: Пол видел его события не в хронологическом порядке, но в виде серий из трех кадров, сменявших друг друга как в слайд-шоу. Тем не менее, эти проникновения в будущее были наполнены сильными эмоциями и оставили очень яркое впечатление. Пол увидел себя в этой же жизни, где он был старше и благодарил судьбу за то, что его дочь вылечилась. Он видел свою дочь живой и здоровой в той же жизни, в возрасте шестидесяти семи лет. Он также видел, как вернулся в семью Элисон в своей следующей жизни, перевоплотившись в ее любимом внуке, появлению которого все были рады. (Когда я спросил его, через сколько лет настанет будущее, запечатленное на этом кадре, он ответил, что через сорок пять лет. Я был обеспокоен тем, что в настоящей жизни Полу могла грозить скорая смерть. Но у Пола не было проблем с математикой. Просто я постоянно забывал, что в этом случае прошлое, настоящее и будущее представлены как одно.) Потом мы еще долго обсуждали его путешествие.
— Не правда ли, эти эпизоды выглядят как исполнение желаний? — спросил я.
— Вовсе нет. Хотя они могли быть таковыми. Теперь, когда мы их обсуждаем, я понимаю, почему у Вас возникла такая мысль. Но то, что я видел, совершенно но похоже на плоды моего воображения. У меня никогда прежде не было подобных видений, уж очень все реалистично.
То обстоятельство, что он видел себя как внука Элисон, заставляло его еще больше поверить в свои убеждения, хотя, на мой взгляд, эти воспоминания уж слишком «совершенны». Даже отношения «Элисон-внук» можно было объяснить его сильным желанием завоевать ее любовь в настоящей жизни. Тем не менее, он был убежден в реальности этих сцен, и в том, что все они для него имеют смысл.
— Если бы Элисон не вылечилась, то моя следующая жизнь была бы невозможна, — сказал он.
Это утверждение насторожило меня: Элисон все еще была очень больна, и ремиссии в таких случаях как у нее бывают лишь ненадолго, и я задавался вопросом, что станет с Полом, если она умрет. Возможно он поистине научился терпению, размышлял я. Возможно для него достаточно знать, что он снова встретится с ней в будущей жизни. Одним словом, не было причин нарушать его равновесие. Теперь он не был похож на того человека, каким впервые явился в мой кабинет — не был льстецом, который, на самом деле, ненавидел самого себя. К тому же, все, что он видел, и впрямь могло быть правдой.
— Без вас ей не станет лучше, — сказал я ему.
— Что вы имеете в виду? — насторожился он.
— С одной стороны, вы разрешили молодому человеку Элисон приходить к ней и позволили ей полюбить его. С другой стороны, вы перестали ее контролировать и позволили себе открыто любить ее. Здесь вы оба обрели выгоду, которая, возможно, выразилась еще и в реакции ее иммунной системы на эту любовь с обеих сторон, став орудием в борьбе с раком. Я убежден, что это так.
— В совокупности с лекарствами, — сказал он.
— В совокупности с лекарствам. Но лекарства не помогали, пока вы не изменились.
— И я изменился благодаря вам.
Мне было странно слышать его смиренную речь.
— Я лишь указал путь. Здесь важно, что вы, используя свободу воли, развивали в себе самое важное из всех человеческих качеств.
Пол мог бы решить остаться упрямым и не. гибким. Он также мог отказаться от регрессивной терапии, но тогда не обрел бы того понимания, продолжал бы диктаторствовать над Элисон и проявлять нетерпение. И если бы его ум но- прежнему оставался закрытым, то у Элисон, возможно, не наступило бы ремиссии. Он же, наоборот, избрал путь мужества, путь любви.
Благодаря тому, что теперь на стороне Элисон оказались Фил и Пол, в последующие месяцы улучшение ее состояния привело к длительной ремиссии. Казалось, что ее рак и вправду прошел, как и видел Пол в своем путешествии в будущее. Та жизнь успокоила его по поводу настоящего. Возможно, его оптимизм и его уверенность наряду с любовью, помогли ей выздороветь.
История Пола служит демонстрацией того, какую важную роль играет терпение в нашем пути к бессмертию. Внутренний покой невозможен без терпения. Мудрость также требует терпения. Духовный рост подразумевает воспитание в себе терпения. Терпение позволяет происходить всему своим чередом.
Своим нетерпением мы создаем страдания себе и другим. Мы судим сгоряча, совершаем опрометчивые поступки, не задумываясь о последствиях, поспешно делаем неправильный выбор, за который приходится расплачиваться вдвойне.