Одна душа на двоих полностью

Об этом следствии применения призыва Лаллака, к сожалению, ни одна известная им легенда не рассказывала.

– Вот только не моей, а нашей! – поправила Шенне.

– Конечно, теперь нашей.

– Нельзя нам сильно отдаляться, так, выходит? – мило склонила она голову в сторону Талика.

– Выходит, так. И также значит, что листиков найти нам нужно больше, чем отдал я, – мальчик тяжело вздохнул.

Вздохнула и Шенне.

– Мысль есть одна. Послушаешь?

– Конечно, говори!

Идея Талика заключалась в том, чтобы попытаться забрать немного «листиков души» у других, ведь у каждого из их родителей этих листиков было в два-три раза больше, а у Яра Каира – наверное, и в четыре раза больше, чем у них двоих вместе взятых.

– Если забрать у каждого немного, то и вреда не будет им тогда, – заключил мальчик.

– Не будет, да! – закивала Шенне. – Вот только как их взять?

– Никак, у них нет плоти.

– А если дар-матик?

– Мысль здравая, Шенне, – без энтузиазма согласился Талик, – но тоже не выходит. Они все время носятся, матик их не цепляет.

– Ты уже пробовал?

– Ага.

– Как жаль.

– И мало взять. Еще бы надо, чтоб душа их приняла. Хотя, тут проще…

– Почему же проще?

– Смотри, в потоке между нами скорость ниже, – движением своей ладошки он продемонстрировал ей примерную скорость. – А значит, затащить в него листок не так уж будет трудно.

– Но примется ли он? Вдруг отпихнут?

– Или промчатся сквозь.

– Ага, возможно.

Дети синхронно опустили носы. Решение их проблемы никак не просматривалось. Талик, ломавший над этим вопросом голову все утро, уже не пытался найти ответа. Все выглядело мрачно.

– А во сне смотрел? – после долгой паузы, в течение которой мозг Шенне продолжал штурмовать проблему, спросила она.

– Как так во сне? – не сразу понял Талик.

– Во время сна у папы… или мамы. Их змейки так же быстры?

– Не проверял.

– Идем! – воодушевилась девочка.

Шенне стремительно потащила его к ведущей на задний двор двери. Сквозь щель в ней легко было услышать могучий храп Яра Каира. Аккуратно, чтобы не разбудить дедушку скрипом старых петель, девочка отворила дверь до середины.

– Давай, смотри! – прошептала она, подпихивая мальчика.

Талик заглянул на веранду. Подсунув под голову скомканную звериную шкуру, Яр возлежал на своей излюбленной кушетке. Сильные руки его замком сцепились на животе. Свист из ноздрей и храп то и дело прорывались наружу. Однако змейки-вихри все так же резво вертелись вокруг спящего тела.

Мальчик вернул свою голову в дом.

– Не выйдет, – было обретенная надежда ускользала.

Он зацепил несколько пальцев на правой руке Шенне и потянул к их прежнему месту раздумий.

– А если с мертвеца? – не собиралась сдаваться она.

Шенне подумала, что душа, судя по всему, сильно привязана к телу – вне зависимости от того, в сознании находится человек или нет. Но если тело умерло, то душе нет резона за него держаться, и ее частички, имевшие, по словам Талика, форму листиков, можно было бы тогда подобрать.

– И правда! – загорелись глаза мальчика, которому данная логика оказалась близка. – Я думаю, Шенне, сработать может!

– Талик, – пока еще осторожничала девочка, – но как же нам пробраться к трупам?

Опасения ее не были напрасными. Хотя в Калахаси редко выдавался месяц, чтобы Совет не объявлял об уходе из этого мира одного из членов общины, похороны оставались делом семейным. Сначала с умершим прощались его близкие родственники и друзья, а после тело сжигали – как правило, прямо на заднем дворе у семьи погибшего. Попасть на этот скромный ритуал чужим, а уж тем более чужим детям, было почти нереально.

– Непросто будет. Проберемся ночью!

– Да, если к тому времени душа вся не уйдет.

– Согласен, но других же вариантов нет.

Условий успеха становилось слишком много, чтобы искренне радоваться подобному плану. Надо было вовремя узнать о смерти, угадать, чтобы тело не сожгли в тот же день, выскользнуть из родительских домов в ночи, а еще надеяться, что «листики души» удастся поймать и затащить в поток. Оба они внутренне чувствовали, что дело их обстоит по-прежнему скверно.

– Давай попробуем подвигать те листки, которые в потоке между нами, – предложил Талик, полагая, что лучше делать хоть что-нибудь, чем просто грустить.

– Давай. Но как я помогу?

– Советом!

– Попробую! Ты говори, что происходит.

Талик отсел от ее кровати к окну, чтобы их змейки снова разделились, а между возник кольцевой поток серых с розовым листиков. Хотя поток двигался довольно медленно, задача все равно представлялась ему сложной, ведь применять призывы перемещения к движущимся предметам всегда было очень сложно.

Мальчик нацелился на первый выплывший слева листик и произнес призыв. Несколько розовых ворсинок моментально оторвались с ближайших вихрей, собрались в три маленькие точки, метнулись на пару сантиметров вправо и испарились. Листок же, в который он метил, за это время уже ускользнул дальше по потоку.

– Не успеваю, – прокомментировал Талик. – Пока я целюсь, листик убегает дальше. Сейчас вот, дар-матик… Нет, снова.

– А если целить пустоту? В том месте, где он должен появиться?